Селезнёвские бани: история здания и квартала на Селезнёвской

Адрес, имя улицы и прозвища

Бани занимают владение 15 по Селезнёвской улице. Это Тверской район, центр Москвы. Улица короткая, метров девятьсот: она идёт от Новослободской к Суворовской площади, и насквозь её проходят минут за десять. Дом стоит по нечётной стороне — одноэтажный, красного кирпича, длинный. Прохожий его чаще всего не замечает: в паре минут ходьбы торчит куда более заметная пожарная каланча.

Номер строения в справочниках гуляет, и это сбивает с толку. Википедия ставит строение 1, карточка в 2ГИС ведёт гостя в строение 2, в охранной записи значатся «строения 1–2». Противоречия тут нет. Владение занимает не один дом, а несколько построек разного возраста, и входят люди не в тот корпус, который чаще всего описывают краеведы.

Теперь имя. Оно кажется прозрачным ровно до той секунды, пока не спросишь, кто такой Селезнёв. Ни хозяин бани, ни селезни с окрестных прудов тут ни при чём. Улицу назвали в начале XIX века по фамилии местного домовладельца — почтамтского штаб-лекаря И. Е. Селезнёва. Человек лечил служащих почтамта и держал здесь двор, а баня подхватила готовое имя уже вторым номером.

Второе название у заведения тоже есть — Самотецкие, по соседней Самотёке. Завсегдатаи сокращают жёстче: «Селезни».

Пруды с рыбой: что было на участке до бань

Чтобы понять, почему баня встала именно здесь, надо стереть с карты нынешние дома и посмотреть на воду.

Река Неглинная в верхнем течении разливалась прудами. Местность вокруг них москвичи XIX века звали Антроповыми Ямами — по фамилии первого арендатора участка. Не князя и не помещика: человек снял пустырь с водоёмами и стал разводить в них рыбу.

Пустырь, вода под рукой, никакого дорогого соседства — для банщика площадка готовая. Воду для парных на Селезнёвской черпали из этих самых прудов. Это и есть самое простое объяснение, почему банное дело держится на одном пятачке полтора века: сюда не надо было тянуть воду, она уже лежала рядом.

О близости воды говорит и самая необычная особенность дома. Фундамента у бань нет. «Два краснокирпичных одноэтажных корпуса бань стоят не на фундаменте, а на дубовых сваях», — писал «Коммерсантъ» в январе 2001 года. Для мокрого грунта решение разумное: дуб, который постоянно стоит в воде без доступа воздуха, не гниёт, а каменный фундамент в таком месте ведёт. Полтора века спустя стены держатся — значит, строители рассчитали верно.

Потом воду убрали. Пруды засыпали один за другим, Неглинную загнали в коллектор. Уцелел единственный водоём — на пересечении Селезнёвской и 3-го Самотёчного переулка. Его зовут Селезнёвским, по-старому Антроповским. Зеркало небольшое: справочник московских прудов приводит и 0,5 гектара, и 0,36 — цифры относятся к разным замерам. В 2008 году городские службы объявили здесь капитальный ремонт: вывезти донные отложения, укрепить берега лиственничными сваями, разбить газоны и дорожки. Имя местности держится за сквером «Антропова яма».

Три даты на одном доме: 1851, 1870-е и 1888

Спросите пять источников, когда построили Селезнёвские бани, и получите пять ответов. Это не признак вранья: так выглядит биография дома, который наращивали по частям.

1870-е годы. К этому десятилетию москвовед Алексей Дедушкин в разборе для «Архнадзора» относит существующие банные строения — те, что стоят в глубине участка. Планировка для московской торговой бани обычная: горячее хозяйство уводили во двор, подальше от красной линии, а на улицу выставляли вход и контору.

1888 год. В этом году, пишет тот же разбор, архитектор А. П. Попов пристроил к ним со стороны Селезнёвской улицы два каменных здания. Это и есть краснокирпичные корпуса, которые видит прохожий с тротуара. Стиль краеведы называют эклектикой. Дату повторяют и Википедия, и охранная запись, где датировка дана обобщённо — «1880-е годы».

1851 год. Четыре цифры выложены на фасаде, и они же разошлись по путеводителям. «Мослента» называет их годом основания и делает отсюда вывод, что по возрасту бани в Москве вторые после Сандуновских. Википедия осторожнее: надпись есть, а что она отмечает, неизвестно. Цифра на стене сама себя не объясняет — она может помечать первую постройку, перестройку, смену хозяина или юбилей.

К трём датам добавляются ещё две, обе из «Коммерсанта» и обе, судя по всему, со слов работников бани. В марте 1998 года газета написала, что заведение основано в 1880 году. В январе 2001-го — что баням «от роду 116 лет», а это уже 1885-й. Краеведы допускают и самое раннее: бани на участке, вероятно, работали ещё в XVIII веке. Слово «вероятно» здесь не украшение, документа под этим утверждением в открытом доступе нет, и авторы оговаривают это сами.

У дома, который строили в три приёма, одной даты рождения не бывает. Если нужно одно число — берите 1888 год: за ним стоит имя архитектора, и он повторяется в независимых публикациях. Если нужна честная картина — говорите «третья четверть XIX века» и называйте версии вместе с теми, кто их высказал.

Архитектор Попов: имя есть, а год не сходится

Имя архитектора у московской бани — редкость. Бани обычно ставили подрядчики, и авторство терялось в бумагах домовладельца. Здесь имя есть, и оно неожиданно крупное.

Инициалы называют все публикации: А. П. Попов. Википедия расшифровывает их как Александр Протогенович Попов и прямо ставит бани в список его работ: «Возведение фасадного корпуса Селезнёвских бань (1888, Москва, Селезнёвская улица, д. 15, стр. 1)».

Александр Протогенович Попов был архитектором, реставратором и археологом сразу — сочетание для той эпохи обычное. Он надзирал за строительством Рязанского вокзала, перестраивал палаты Аверкия Кириллова под Московское археологическое общество. Главную работу ему передали из чужих рук: в 1878 году он принял недостроенный Исторический музей на Красной площади и в 1881-м довёл дело до конца — спроектировал башни и отделку одиннадцати залов. Человек, оформивший залы главного исторического музея страны, через несколько лет ставил фасад бани на окраинной улице за Садовым кольцом.

И тут же нестыковка, которую обычно проглатывают. Попов умер 21 сентября 1887 года в Москве. Банный корпус датируют 1888-м. Как это объяснить, публикации не говорят.

Напрашиваются два предположения, и оба остаются предположениями. Первое: чертёж сделали при жизни архитектора, а достраивали уже без него — для стройки история рядовая. Второе: зданию приписали не того Попова. И это не так фантастично, как кажется. В Москве тех же лет работал ещё один архитектор с теми же инициалами — Александр Петрович Попов, 1828–1904, академик архитектуры. Он тоже связан с Историческим музеем: в 1883 году оформлял его залы. Бань в списке его построек нет, «Архнадзор» пишет просто «А. П. Попов», и снять вопрос по открытым публикациям не получается.

Так что фамилия автора фасада известна, отчество под вопросом, а строка «архитектор Попов, 1888 год» пришла из справочника, а не с чертежа, который кто-то держал в руках.

Купец Крашенинников и два входа с улицы

Фасадная часть 1888 года — не один дом, а два корпуса, поставленные рядом. И построили их для разных людей.

Один корпус занимало «Дворянское» отделение, другой — «Простонародное». Краеведческие описания уточняют расклад: простонародное сидело в правом корпусе, дворянское в левом. Внутри каждого работали мужская и женская половины. Публика заходила с улицы в разные двери, раздевалась в разных помещениях и платила разные деньги, а пар шёл из одного хозяйства во дворе.

Хозяин у обеих половин был один. В конце XIX и начале XX века комплекс держал купец второй гильдии Сергей Семёнович Крашенинников — держал до самой революции.

Придумал такое устройство не он. Так была устроена вся московская банная торговля: частное заведение с хозяином, разрядами по цене и субботней очередью, разобранное в материале о московских торговых банях рубежа XIX и XX веков. Здесь речь про один дом.

Разницу между корпусами прохожий читал прямо с тротуара: по входу, по вывеске, по публике у дверей. Дом сохранил эту логику до сих пор — два входа стоят на своих местах.

Про самого Крашенинникова известно обидно мало: ни описания отделки, ни прейскуранта, ни имён парильщиков в открытых публикациях нет.

Квартал: слобода воротников, каланча и летний театр

Баня стоит не в пустоте: квартал вокруг неё старше её самой лет на двести. Улица возникла ещё в XVII веке и шла краем слободы воротников — служилых людей, приставленных к городским воротам. Мимо тянулась дорога от Кремля через Высоко-Петровский монастырь на село Сущёво, и будущая банная улица начиналась как обочина подгородного тракта.

В доме 11, по той же нечётной стороне и в паре минут ходьбы, с 1817 года стоит Сущёвская полицейская часть. Главный дом в середине XIX века перестроил архитектор Михаил Быковский, а над зданием подняли пожарную каланчу — ту самую, что видно с улицы до сих пор. В 1898 году здесь открылась одна из первых московских станций скорой помощи, а сегодня в доме работает Центральный музей МВД России. Соседний дом 13 — доходный, 1901 года, его проектировал П. П. Щекотов; жил здесь экономист Н. А. Каблуков.

А у прудов летом шумели антрепризы. На Антроповых ямах держал свой сад «Эрмитаж» Михаил Лентовский, а летом 1903 года тут открылся недолговечный «Новый Театр-буффо и сад Бауэра», который завёл Е. Ф. Бауэр.

Сложите картину: слобода мастеровых, дорога на Сущёво, полицейская каланча, пруды с рыбой, летний театр и бани. Заведение встало в ряду с казённым присутствием и доходным домом, а не среди огородов.

Самая старая в этом ряду, но не первая в Москве

Теперь про старшинство, потому что вокруг него больше всего путаницы. Ответ короткий: да, из бань своего ряда Селезнёвские старше всех. Но у этого ответа три этажа, и их стоит разделить.

Первый этаж — соседи, которых обычно называют вместе с Селезнёвскими. Ближайший соперник по возрасту — Астраханские бани в Астраханском переулке: «Архнадзор» относит их к концу XIX века, но датировки в источниках расходятся почти на полтора десятилетия, и три конкурирующие версии разобраны в отдельной статье. Донские бани на улице Орджоникидзе поставили в 1930-е и снесли в июне 2013 года, Можайские построили в середине XX века и разобрали той же зимой. Воронцовские, Варшавские и Покровские сами относят своё начало к 1930-м. Селезнёвские с дворовыми корпусами 1870-х и фасадом 1888 года старше каждой минимум на два десятилетия. Оговорка обязательная: даты по молодым баням взяты из справочников и с сайтов самих заведений, то есть со слов владельцев, а не из архивного дела.

Второй этаж — работающие дореволюционные бани Москвы. Их всего четыре, «Архнадзор» перечисляет их поимённо: Сандуновские, Селезнёвские, Ржевские и Астраханские. С Ржевскими в Банном проезде получается ничья: их построили в 1888 году на деньги купца второй гильдии Ивана Малышева, то есть ровно тогда же, когда на Селезнёвской подняли фасад. Разницу дают дворовые корпуса 1870-х годов — по ним Селезнёвские выходят вперёд.

Третий этаж — город целиком, и тут надо быть аккуратнее всего. «Коммерсантъ» в 1998 году назвал Селезнёвские старейшими банями Москвы. Это перебор: Сандуновские бани как заведение работают с 1808 года — на четыре десятилетия раньше самой ранней селезнёвской даты. Но у сравнения есть второй слой, и он в пользу Селезнёвских. Сандуны, которые видит сегодняшний посетитель, построены в 1894–1896 годах и открылись публике 14 февраля 1896-го. По вывеске Сандуны старше, а по кирпичу моложе: дом на Селезнёвской уже топил пар, когда нынешние сандуновские корпуса ещё только собирались строить.

Отсюда и честная формулировка. Селезнёвские бани — не первая баня Москвы, но, судя по открытым публикациям, самое старое банное здание города из тех, что до сих пор работают по прямому назначению. И у них есть то, чего у соседей нет: имя архитектора, десятилетие постройки дворовых помещений, год пристройки фасада и фамилия дореволюционного владельца. По большинству московских бань такого набора не собрать.

Советские годы: вместо сословий — пол

После революции бани у Крашенинникова забрали и передали городу. Купеческая вывеска исчезла, дом остался.

Дальше произошла подмена, которую стоит проговорить вслух. Отделения не отменили — их переименовали. Дворянское стало мужским, простонародное женским. Сословный признак ушёл, деление на два корпуса и два входа осталось: людей теперь разводили по полу, а не по кошельку.

Публика подобралась ведомственная. В справочных публикациях перечислены завсегдатаи советского времени: сотрудники НИИ автоматики имени Духова, работники Театра Советской армии, преподаватели Московского института инженеров транспорта. Театр стоит на Суворовской площади, в которую упирается Селезнёвская, — идти оттуда несколько минут. «Коммерсантъ» в 1998 году назвал это место своеобразным клубом для избранных. По сути, тот же клуб для своих, что и при купце, только пропуском служила уже не сословная запись, а место работы.

К восьмидесятым годам строения обветшали. Ничего удивительного: пар, вода и топка десятилетиями работают против кирпича, а капитально дом никто не трогал. Тогда в бане появился человек, с которого начинается вся дальнейшая история. Алексей Сухарев пришёл директором в начале восьмидесятых из комсомольской организации. При нём бани полностью реконструировали и в 1987 году открыли заново.

Девяностые: приватизация, ремонт 1996 года и выстрелы в баре

Дальше история дома перестаёт быть историей архитектуры и становится историей собственности. Всё, что идёт ниже, известно по газетным публикациям: архивных документов на этот сюжет в открытом доступе нет.

Сухарев бани приватизировал. Чтобы выкупить имущество и получить контрольный пакет акций, он, по сообщению «Коммерсанта», продал квартиру и автомобиль.

В 1996 году владельцы закрыли комплекс на второй капитальный ремонт и вели его за свой счёт. Вокруг этого ремонта и начались разногласия: акционеры не могли поделить доходы, противников директора вывели из состава учредителей и набрали новых инвесторов, дело дошло до судов.

Вечером в воскресенье 29 марта 1998 года в баре бань молодой человек дождался Сухарева, выхватил пистолет и выстрелил. Директор умер на месте, на глазах у отдыхающих. Судебное заседание, которое он мог выиграть, было назначено на следующий день. Детали расходятся: «Московский комсомолец» пишет про пистолет Макарова, сообщения 2012 года — про четыре пули из пистолета с глушителем.

Следствие тогда встало: исполнитель вскоре умер от передозировки, а остальные участники назвать организатора побоялись. А вот расчёт на то, что бани сами упадут в руки оставшемуся компаньону, не сработал. Владимир Смирнов, бывший партнёр убитого, снова попытался, по выражению «Коммерсанта», прибрать заведение к рукам — и просчитался: по закону предприятие перешло родственникам Сухарева. Вернулись к делу через четырнадцать лет. В июне 2012 года Смирнова задержали; к тому времени он руководил Внуковскими банями. Мотив следствие описало так: незадолго до убийства он со скандалом вышел из состава учредителей и проиграл иск об увеличении своей доли. В мае 2014 года Тверской районный суд Москвы приговорил его к 14 годам колонии строгого режима за организацию убийства. Вину Смирнов не признал и в суде.

На приговоре газетный сюжет обрывается, и дальше линию собственности честнее оборвать вместе с ним. Кому достались доли наследников Сухарева, продавали ли комплекс после 2014 года и кто распоряжается им сегодня, открытые источники не сообщают: ни заметок о сделке, ни судебных споров вокруг дома с тех пор не публиковалось. Единственное, что здесь проверяемо, — запись в реестре юридических лиц, и она в разделе о сегодняшнем дне.

К истории здания это относится напрямую. Девяностые для московских бань — не про пар, а про то, кому достанется дом и земля под ним. Часть заведений тогда закрылась, часть сменила занятие. Селезнёвские прошли через передел с трупом в собственном баре и приговором шестнадцать лет спустя — и остались баней.

Охранный статус: номер есть, охрана неполная

Короткого ответа тут нет, и честнее показать почему.

Номер у объекта есть: 7741048000. Закрепило его распоряжение Департамента культурного наследия города Москвы № 1062 от 5 декабря 2012 года. В записи стоят адрес «Селезнёвская улица, 15, строения 1–2», датировка «1880-е годы» и архитектор Александр Попов.

Дальше начинается расхождение. Категорию своды называют по-разному: в карточке Викиданных стоит «исторически ценный градоформирующий объект» — отдельная городская категория, не то же самое, что памятник архитектуры, — а Википедия называет бани памятником.

Разница не косметическая. У памятника есть предмет охраны: список того, что обязано уцелеть при любом ремонте — кладка, оконные проёмы, планировка, декор. Тронуть их без согласования нельзя. Градоформирующий объект город бережёт прежде всего за то, как тот держит облик улицы: снести его просто так не дадут, но защита мягче и подробностей в ней меньше.

Через два месяца после того распоряжения, в феврале 2013 года, Дедушкин написал для «Архнадзора» прямо: на охране бани стоят, но только частично, памятником архитектуры признан один корпус. Свести два описания в одну гладкую фразу не выйдет: точную формулировку по конкретному строению даёт карточка объекта в реестре Департамента культурного наследия, а не пересказ в интернет-своде.

Твёрдо можно сказать вот что: охрана есть, снести дом между делом не выйдет, но считать защищённым каждый корпус во дворе оснований нет. Для московской бани и это много. В той же публикации 2013 года Дедушкин перечислял, что город готовит к сносу. В списке стояли Донские бани на улице Орджоникидзе: такой защиты у них не было, и через четыре месяца их не стало.

Что переделали ремонты и что от старого уцелело

Теперь неприятная правда: что именно поменяли в 1987 году и что переделали в 1996-м, ни одна доступная публикация не расписывает. Факт работ зафиксирован, содержание — нет, и достраивать его домыслом не стоит. А как раз в такие ремонты обычно и исчезают старые интерьеры.

Не расписаны и даты. Про первую реконструкцию проверяемо одно: её вёл директор Алексей Сухарев, пришедший в начале 1980-х, и в 1987 году бани открылись заново — так пишет «Коммерсантъ» и в заметке 1998 года, и в публикации 2012-го. Ни месяца открытия, ни года, когда комплекс закрыли на работы, ни одна доступная публикация не называет: от всей стройки в источниках уцелела одна цифра. У второго ремонта год закрытия как раз известен — 1996-й, — а дата, когда бани снова пустили гостей, в публикациях не названа.

Судить приходится по косвенным приметам. К 2014 году внутри стояли самая большая купель в столице и печь, дававшая пар очень низкой влажности, — так писали и справочные публикации, и «Коммерсантъ». Это оборудование сегодняшнего дня, а не XIX века: банное хозяйство при ремонтах меняли основательно.

От старого остались стены, дубовые сваи под ними и планировка участка: горячие помещения в глубине двора, два корпуса вдоль улицы, два входа. Именно эту схему 1888 года прохожий и видит с тротуара сегодня.

Тогда же, в 2014 году, часть изданий писала о ветхости — потрескавшемся кафеле и ржавчине. Сочетание для старой городской бани обычное: пар держат мастера, а стены держит бюджет, и совпадают эти две величины редко. Оценкам двенадцать лет, и переносить их на нынешнее состояние напрямую нельзя.

Что с банями сегодня

Проверено 2 августа 2026 года.

Баня работает. Адрес прежний: Селезнёвская улица, 15; гостей принимают в строении 2, идти несколько минут от «Новослободской», «Менделеевской» или «Достоевской». Карточки заведения в 2ГИС и на Яндекс Картах открыты, отметок «временно не работает» или «закрыто навсегда» нет ни в одной, отзывы свежие. В подборке московских исторических бань, которую городское издание msk1 выпустило 1 мая 2026 года, баня тоже стоит как действующая. То есть дом живой, а не числится по инерции в старых базах.

Кто числится по адресу в бумагах. В Едином государственном реестре юридических лиц по Селезнёвской, 15 значится ООО «Селезневские бани» — ИНН 7713324191, ОГРН 1027713003163, запись от 19 августа 2002 года, статус действующего. То есть общество с этим именем сидит по адресу почти четверть века, всю дорогу после приговора по делу Сухарева. Две детали из выписки стоит прочитать вместе: основной вид деятельности у общества заявлен не банный, а аренда и управление недвижимостью, а штат — один человек; с сентября 2020 года оно числится микропредприятием. Схемой владения выписка не является: она говорит, какое юрлицо привязано к адресу, а не кому принадлежат стены, — но это единственная запись о сегодняшнем хозяйстве дома, которую можно открыть и проверить.

Внутри работают три общих мужских зала и один женский, есть отдельные номера на компанию, а рядом с банной частью — парикмахерская, косметический кабинет и бары в обоих корпусах. Обратите внимание на мужские залы: их делят на высший, первый и второй разряд. Лестница отделений, придуманная при Крашенинникове, никуда не делась — ступеньки те же, называются иначе. Понедельник у бань санитарный день. Точное расписание и цены смотреть надо в карточке заведения или спрашивать по телефону: они меняются чаще, чем статьи, и любая цифра протухнет раньше, чем читатель до неё доберётся.

Куда пойти сегодня — вопрос другого жанра, чем история дома. Действующие московские бани с адресами и режимом работы собраны в путеводителе по баням Москвы, а на что смотреть при выборе — от пара и вентиляции до санитарных дней — разобрано в материале о том, как выбрать сауну.

И честная оговорка про сам дом. Свежих сообщений о капитальном ремонте в открытых источниках не нашлось, а последние публичные оценки состояния — те самые заметки 2014 года. Охранный статус мягкий и, судя по формулировке «Архнадзора», покрывает не весь комплекс. Он же писал, что за тридцать-сорок лет подавляющее большинство московских бань закрылось, а многие здания снесли. Так что кирпич на Селезнёвской имеет смысл смотреть скорее раньше, чем позже.

Мифы

Вывод

Селезнёвские бани — редкий для Москвы случай, когда дом полтора века занимается одним и тем же делом на одном и том же месте. Начиналось всё с прудов в верховьях Неглинной, откуда носили воду. Потом в глубине двора встали мыльни 1870-х годов. В 1888-м архитектор, только что достроивший Исторический музей, вывел на улицу два корпуса с двумя входами — для дворян и для простых. Купец Крашенинников держал заведение до революции. Советская власть его национализировала, но сословное деление не отменила, а переписала на новый лад, а девяностые добавили приватизацию, суды и убийство директора в баре собственной бани. Непроверяемое стоит назвать рядом с проверяемым: за датой 1851 на стене, за Натальей Гончаровой среди посетительниц и за тремя подземными речками не стоит ни одного документа. Охранный статус оформлен в декабре 2012 года, но покрывает, судя по разбору «Архнадзора», не весь комплекс. Из московских бань этого ряда Селезнёвские — самая старая, хотя первой баней города они не были: их кирпич старше сандуновского, а вывеска моложе. На 2 августа 2026 года дом работает по прямому назначению.