Можайские бани: что было на их месте и что строят сейчас

Где стояли Можайские бани

Найти это место просто. Выходите из Киевского вокзала, поворачиваете направо, идёте вдоль путей несколько минут — и упираетесь в дом номер 7 по улице Можайский Вал. Западный округ Москвы, район Дорогомилово.

Улица короткая, всего 550 метров. Она отходит от Большой Дорогомиловской и уводит к Киевской улице и Резервному проезду; с востока в неё упирается Брянская, с запада — Платовская. Рядом станция «Киевская» сразу трёх линий метро, до «Студенческой» чуть дальше. Приезжий, который сошёл с поезда и решил помыться, доходил до банных дверей быстрее, чем нынешний пассажир ловит такси.

Имя улица получила задолго до бань. Она легла на месте срытого Камер-Коллежского вала — таможенной черты, которой обвели Москву в XVIII веке; что это была за граница и как она делила город, разобрано в статье про Воронцовские бани. Там, где вал пересекался с дорогой на Можайск, стояла застава, и проезд на месте насыпи назвали сначала Можайским Камер-Коллежским Валом, а с 7 июня 1922 года — просто Можайским Валом.

Отсюда вывод, который пригодится при чтении старых заметок. Бани взяли имя у улицы, улица — у дороги, а дорога — у подмосковного города к западу от столицы. Ни владельца с фамилией Можайский, ни связи с Можайским районом Москвы, который лежит за Кунцевом, в этом названии нет.

Ещё одна деталь адреса пригодится через несколько разделов. Баня стояла прямо напротив штаб-квартиры Мосгосстройнадзора — ведомства, которое следит, чтобы в городе не строили и не сносили без разрешения. Зимой 2013 года московские градозащитники вспомнили об этом соседстве, и вспомнили зло.

Что было на этом месте до 1952 года

Короткий ответ: неизвестно. Дадим его сразу, чтобы дальше не было соблазна.

А соблазн придумать участку банное прошлое велик, потому что место старое. На месте будущего Дорогомилова в XIII–XVI веках стояло село; к концу XVII столетия в слободе набиралось несколько десятков дворов, а с началом XVIII века сюда потянулись ямщики, солдаты, ремесленники и купцы. В конце XIX века округу заняли заводы — Трёхгорный пивоваренный, фабрика красильно-древесных экстрактов, Трёхгорный цементный. Рядом, в 1914–1918 годах, поднялся Брянский вокзал, тот самый, что с 1934 года зовётся Киевским.

Всё это верно про район. Про сам участок на Можайском Валу, 7 до 1952 года у нас нет ничего: ни имени владельца, ни года, ни номера дома, ни строчки «бани» в старом адресном указателе.

Есть один рассказ. Автор блога о московских банях Владимир Березин пишет, что в конце XVIII века сразу за Дорогомиловским мостом стояли деревянные казённые торговые бани. Фраза относится к местности за мостом, а не к этому куску земли, и ссылки на архив за ней нет. Так рассказывают — и на этом всё. Догадка при этом не дикая: в 1787 году казённых и торговых бань в Москве насчитывали около семидесяти, так что заведение у переправы никого бы не удивило. Но подходящее место — ещё не подтверждённый факт. Был ли у Можайских бань предшественник на том же участке, мы не знаем.

Искать в слове «Можайские» купеческую древность бесполезно: имя пришло от улицы, а к улице от заставы, и следа старинного промысла в нём нет. Как было устроено дореволюционное московское банное дело, разобрано в материале про московские бани рубежа XIX и XX веков. Переносить оттуда что-либо на этот адрес нельзя: другая эпоха и другие заведения.

Дом с аркой и вывеской «Бани»

Самый сухой и самый надёжный документ об этом доме — одна строка городского реестра. Мосгорнаследие, столичный департамент культурного наследия, держало объект среди «прочих» с такой записью: «Здание бани-прачечной, 1952—1953 гг., арх. В. И. Балтер, инж. П. Н. Рудин». Строка короткая, а сказано в ней немало.

Во-первых, у дома были авторы с фамилиями. Проект вёл архитектор В. И. Балтер, конструкции считал инженер П. Н. Рудин. Для рядовой городской бани это редкость: послевоенную коммунальную мелочь чаще ставили по типовым чертежам, и имён за такими домами не остаётся.

Во-вторых, это была не просто баня. В бумагах такое заведение звали ещё банно-прачечным комбинатом; как была устроена эта сдвоенная городская служба, под крышей которой люди мылись, а бельё стирали, разобрано в статье про Воронцовские бани. Сколько места занимала прачечная половина на Можайском Валу, когда её свернули и дожила ли она до девяностых, ни один доступный текст не говорит.

В-третьих, годы. Датировки в источниках чуть расходятся: реестр даёт 1952–1953, РИА Новости в 2013-м пишут про постройку 1953 года, фотоблогеры округляют до «начала пятидесятых». Расхождение мелкое, но назвать его честнее, чем выбрать одну цифру и умолчать про остальные. К сносу дому было около шестидесяти лет.

Как он выглядел, известно по снимкам и по описаниям тех, кто снимал его перед сносом. Обмеров и чертежей в открытом доступе нет. Главный фасад держали два боковых выступа-ризалита. Вход прятался под рустованной аркой с витражом, а над аркой висела вывеска со словом «Бани». Окна обрамляли тяжело и щедро, внутрь вела грузная парадная лестница. Березин добавляет цвет: большое красное здание с белыми наличниками. Стиль называют по-разному: «Архнадзор» пишет про советский неоклассицизм, автор фотоблога о московской архитектуре — про неоренессанс в «помпезной и основательной манере сталинских пятидесятых», банное сообщество вспоминает проще — дом напоминал классический дворец. Оценки разные, картинка одна: парадное, увесистое здание, каких в те годы ставили по всей Москве.

Размер известен по спору вокруг новой стройки: баня занимала 3790 квадратных метров. Для квартала у вокзала совсем немного. Запомните эту цифру, в конце она пригодится.

Можайские или Дорогомиловские

С названием вышла путаница, и прятать её мы не будем.

В новостях 2013 года, в протоколе городской комиссии и в сообщениях инспекции дом зовут Можайскими банями. Под этим же именем он подписан на любительском снимке 2000 года. В блогах и в части перепечаток тот же дом на Можайском Валу, 7 называют Дорогомиловскими — по району. Издание «Фронде ТВ», перепечатывая сообщение «Архнадзора», поставило в заголовок «Дорогомиловские бани», а рядом в скобках — «Можайские». Блог think-head называет заведение Дорогомиловскими банями и указывает ровно тот же адрес: Можайский Вал, 7, Дорогомилово, метро «Киевская».

Похоже, оба имени носил один дом, и какое из них висело на вывеске, а какое было соседской привычкой, из доступных публикаций не видно. Полной уверенности всё же нет: москвовед Алексей Дедушкин в разборе для «Архнадзора», перечисляя бани советской постройки, ставит Дорогомиловские отдельной строкой — рядом с Донскими, Воронцовскими, Дангауэровскими, Варшавскими, Усачёвскими и Калитниковскими. Отдельная строка может означать и другое заведение, и просто второе, бытовое имя того же дома. Так рассказывают, и дальше этого мы не пойдём.

Были ли бани Можайскими с первого дня, тоже неизвестно. Раннего имени нам не встретилось.

Советские годы: что известно и чего нет

Здесь придётся разочаровать. Про сорок с лишним лет работы бани сохранилось обидно мало, и почти всё — из некрологов, написанных, когда дом уже ломали.

«Архнадзор» в феврале 2013-го говорит о 1997 годе как о «моменте закрытия некогда знаменитых и самых посещаемых Можайских бань». Дедушкин двумя неделями позже жалеет, что город потерял ещё один «намоленный» поколениями любителей пара адрес. Из двух фраз следует немногое: сюда ходило много народу, и у бань была своя постоянная публика, которая ходила годами.

Есть и цифра, но обращаться с ней надо осторожно. Банное сообщество повторяет, что в пятидесятые и шестидесятые Можайские бани посетил каждый второй москвич; ту же фразу берёт «Архнадзор». Откуда взялась эта статистика, ни один автор не объясняет, документа за ней мы не нашли. Читать её стоит как «ходило очень много народу», а не как подсчёт.

Дальше — пустота. Сколько тут было отделений, как делили мужские и женские дни, какой держали разряд, работал ли номерной — об этом молчат все доступные публикации. Что стоил вход, каким был график, кто стоял на пару, сколько человек проходило через кассу за смену — тоже молчат. Ни прейскуранта, ни расписания, ни плана этажей в открытом доступе нет.

Мы могли бы дописать этот кусок по соседним московским баням, и читался бы он гладко. Но это была бы правдоподобная выдумка вместо истории конкретного дома, поэтому дыру оставляем как есть. Дыра эта, к слову, обычная: про Сандуны написаны книги, а про баню-прачечную у Киевского вокзала не написал никто — пока её не начали ломать.

Пятнадцать лет с заколоченными дверями

В 1997 году бани закрыли. Газетная формулировка прямая: банно-прачечный комбинат на Можайском Валу закрыли на реконструкцию. «Фронде ТВ», пересказывая «Архнадзор», добавляет к слову «реконструкция» осторожное «якобы». Блог think-head формулирует ещё аккуратнее: с середины девяностых здание не использовалось. Точной причины не называет никто.

В 2005 году появилась надежда. «Знаменитые Можайские бани, которые ещё пару десятков лет назад посещал чуть ли не каждый второй житель столицы, решено возродить», — писала газета и обещала, что в самое ближайшее время из комбината сделают спортивно-оздоровительный центр. Не сделали.

Дальше дом просто стоял. Примерно за два года до сноса его обтянули строительной сеткой и снова пообещали реконструкцию — работ за сеткой не было. «Превосходное здание стиля советского неоклассицизма так и простояло с выбитыми стёклами и заколоченными дверями до этой зимы», — написал «Архнадзор» в феврале 2013-го.

В 2009 году здание признали аварийным. Износ конструкций эксперты оценили в 80–90 процентов. Двенадцать зим без отопления, без воды и без человека, который чинит кровлю, делают с домом ровно это.

Здесь стоит поправить ходовую версию. В пересказах простой обычно начинают с двухтысячных: мол, бани закрылись где-то тогда. По цитируемым публикациям он начался в 1997-м, и к сносу дом пустовал пятнадцать лет, а не десять. И порядок был именно такой: сначала закрыли, потом накопился износ. Аварийность 2009 года объясняет, почему инвестору было выгодно снести, и не отменяет ни одного согласования, которое полагалось получить.

Декабрь 2012-го: заявка, которая не успела

Жители Дорогомилова писали в орган охраны наследия трижды за полгода: 7 июня, 21 ноября и 4 декабря 2012 года. Они просили взять здание под охрану.

19 декабря 2012 года к ним присоединились депутаты: муниципальное собрание района приняло решение просить о включении бань в реестр объектов культурного наследия. Депутаты понимали, что действуют в последний момент, — участок уже был расписан под новый проект.

Памятником бани не были. «Точнее, не успели им стать», — уточняет «Архнадзор» и попадает в точку. Между решением районных депутатов и первым ударом ковша прошло тридцать два дня. Комиссия до дела не дошла.

Январь 2013-го: снос за десять дней

В двадцатых числах января к дому пригнали технику. «В лучших московских традициях: без ордеров, разрешений и согласований», — записал «Архнадзор». По изложению пресс-секретаря движения Евгении Твардовской, работы шли с 20 по 30 января.

Объединение административно-технических инспекций — городская служба, которая штрафует за самовольные работы, — сообщило, что снос приостановлен, и выдало предписание. 29 января инспекторы выписали штрафы. Ковши не остановились.

«В конце января расчистили себе участок для новой стройки, сокрушив за несколько дней 60-летнее основательное здание», — подвёл итог фотограф, снимавший бани до и после. Он же зафиксировал дату конца: 30 января работы были почти завершены, здание бани-прачечной лежало разрушенным до основания.

Летопись «Архнадзора» за тот год отмечает то же самое суше: без документов и в обход Сносной комиссии экскаваторы уничтожили Можайские бани. И добавляет счёт, от которого делается неуютно: в январе 2013 года Можайские стали пятым московским историческим зданием, снесённым без разрешения за один месяц.

Сам подрядчик, по сообщению РИА Новости, объяснял случившееся иначе: не демонтаж, а обрушение.

Штраф, протокол и отозванный градплан

Дальше город принялся разбираться, и разбирался он вдогонку.

22 февраля 2013 года собралась рабочая группа комиссии при правительстве Москвы — той самой, что решает судьбу построек в зонах охраны памятников. Эксперты записали в протокол то, что и так было видно из окна напротив: здание Можайских бань на Можайском Валу, дом 7, снесли до принятия соответствующего решения комиссии.

Инспекция оштрафовала подрядчика, ООО «Элит Массив», на 200 тысяч рублей. Для участка у вокзала это цена, которую застройщик закладывает в смету заранее и не замечает.

Про режим участка публикации расходятся. «Архнадзор» пишет, что дом стоял в зоне регулирования застройки, РИА Новости в том же феврале — что в охранной зоне объектов культурного наследия. Выбрать между формулировками без документа нельзя, но общее у них важнее разницы: собственного охранного статуса у здания не было, а решения комиссии на снос никто не выносил.

Руководитель рабочей группы Алексей Емельянов предложил ход, который тогда казался ответом: выйти на городскую градостроительно-земельную комиссию с инициативой выдать градплан участка в габаритах старого здания. Проще говоря — разрешить построить не больше того, что снесли. 1 марта комиссия так и решила: прежний градостроительный план у застройщика отозвали, новый проект полагалось делать в габаритах снесённого дома. По сообщениям тех дней, дело о незаконном сносе рассматривала прокуратура; чем оно кончилось, в доступных публикациях не сказано. А чем кончилась история с габаритами, видно с улицы — об этом ниже.

Если выстроить даты в столбик, история читается сама:

Почему город терял бани именно тогда

Можайские не были одиночным случаем, и в этом половина объяснения.

Дедушкин открыл свой февральский разбор 2013 года прямой фразой: Москва теряет бани — одну за другой. Поимённый счёт сносов того года — какие московские бани город потерял и в каком порядке — собран в статье про Донские бани.

С Донскими, конструктивистской постройкой тридцатых, у Можайских общего больше всего: их судьбу город решал теми же неделями. 8 февраля рабочая группа обсуждала снос, 1 марта комиссия его одобрила, летом здание разобрали. Разница между двумя историями вся сидит в бумагах: Донские сносили с решением комиссии, Можайские — до него. Ни тех, ни других больше нет.

Что строят на месте бань

Здесь важно развести два проекта, потому что их постоянно путают.

Проект 2013 года. Он был известен ещё до сноса. «Архнадзор» приводил параметры так: 34 980 квадратных метров вместо прежних 3790, семнадцать этажей плюс пять уровней подземной парковки, предельная высота 64 метра. Назывался будущий дом общественно-социальным комплексом, а внутри планировали апарт-отель на 72 номера. Апарт-отель — это гостиница из квартир: в номере есть кухня, и живут в нём не сутки, а месяцами. Отсюда и пошли разговоры про апартаменты на месте бань. Заказчиком уже тогда значилось ООО «Нептун-Трейдинг», предпроектные предложения делала мастерская «Проектстрой».

Проект 2022 года. В июне 2022 года Москомархитектура согласовала на участке деловой комплекс: восемнадцать этажей, четыре подземных уровня, паркинг на 297 машино-мест, около 41 тысячи квадратных метров. Офисы занимают типовые этажи и рассчитаны больше чем на две тысячи рабочих мест, кафе и рестораны — первый, там же зона торговли. Главный архитектор Москвы Сергей Кузнецов описывал будущий дом через арку с золотым карнизом, которая свяжет городскую площадь и внутренний атриум, и через фасад из объёмных многогранных пилонов натурального камня. Архитектор и генеральный проектировщик — творческое производственное объединение «Прайд».

Апартаментов в согласованном проекте нет — есть офисы и общепит. Обе версии называем как есть: апарт-отель стоял в бумагах 2013 года, деловой комплекс — в согласовании 2022-го, а что именно откроется на участке, покажет сдача.

Стройка идёт. Заказчик прежний, ООО «Нептун-Трейдинг». Монолит льёт сербская компания «Путеви» из Ужице: у неё объект проходит как общественно-социальный комплекс площадью 41 325,26 квадратного метра, срок договора доходил до 12 марта 2026 года. Помещения продают, ввод объявляют на четвёртый квартал 2027 года. Сроки и параметры мы снимали 2 августа 2026 года; такие вещи меняются быстрее статей, поэтому проверяйте их заново, если читаете позже.

Теперь сложите два числа. Баня занимала 3790 квадратных метров, комплекс займёт больше 41 тысячи — почти в одиннадцать раз больше. Решение марта 2013 года о габаритах снесённого здания десятилетия не пережило.

Сохранилось ли что-нибудь и что там сегодня

Не сохранилось ничего. Ни портала с высокой аркой, ни куска стены, ни таблички: 30 января 2013 года дом разобрали целиком.

Не сохранился и статус. Жители писали трижды за полгода, депутаты просили внести бани в реестр памятников, но заявку рассмотреть не успели. Для сравнения: Сандуновские бани поставили на государственную охрану в 1991 году, и это решило их судьбу вернее любых архитектурных достоинств. Чем памятник отличается от исторически ценного градоформирующего объекта и какие московские бани под какой охраной стоят — разобрано в статье про Селезнёвские бани.

Ни в одном действующем списке московских бань Можайские больше не значатся, и попариться по этому адресу нельзя ни за какие деньги. Если нужен работающий адрес, а не утраченный, смотрите путеводитель по московским баням — там как раз про то, куда пойти сегодня. На месте бань, по состоянию на 2 августа 2026 года, поднимается восемнадцатиэтажный деловой комплекс; сдачу заявляют на конец 2027-го. Если вы приедете к «Киевской» искать баню по старому адресу, вы найдёте строительный забор и подъёмный кран.

Мифы

Вывод

История этого адреса короткая и почти вся состоит из простоя: сорок четыре года работы, пятнадцать лет пустого дома, десять дней сноса. Решил дело не экскаватор, а эти пятнадцать лет: за них крепкий дом дошёл до износа в девяносто процентов, и сносить его стало не жалко. Подрядчик заплатил 200 тысяч рублей штрафа, застройщику отозвали градплан и велели проектировать в габаритах снесённого — а построят почти в одиннадцать раз больше.

И честная оговорка напоследок. Где бани стояли, кто их построил, когда закрыли и как снесли — известно твёрдо. Чем они были изнутри, мы не знаем почти вовсе: ни разрядов, ни расписания, ни цен, ни имён банщиков не сохранилось, а додумывать их по соседним московским баням значило бы подменить историю дома гладкой выдумкой. Если вы застали Можайские и помните, как там было внутри, или у вас лежат фотографии и билеты, ваше свидетельство сейчас стоит дороже любой догадки.