Астраханские бани: история здания и квартала у Проспекта Мира

Дверь с Ботанического: где на самом деле стоит эта баня

Человек, который идёт в Астраханские бани по адресу впервые, обычно приходит не туда. Старые справочники дают «Астраханский переулок, 5/9», новые — «Астраханский переулок, дом 5, строение 3». Оба номера настоящие. Но с самого переулка внутрь не попасть ни по одному.

Баня прячется в глубине двора. Аудиогид Российской государственной библиотеки для слепых объясняет дорогу честнее любой карточки заведения: числится дом по Астраханскому, а входят в него с Ботанического переулка, и от калитки до двери идти около шестидесяти метров. Здание зажато между двумя переулками и не выходит фасадом ни на один.

Смотреть на него снаружи почти не на что. Двухэтажный дом, крашенный в жёлтое с белым, без колонн, башенок и лепнины. Тот же аудиогид говорит без реверансов: архитектурными красотами здание не блещет. Человек, который ищет старую баню по фасаду, пройдёт мимо трижды.

Дробь в старом номере никуда не делась. По номеру 5/9 баню записывал в 2011 году Вячеслав Алферов, оставивший самое подробное её описание, и тот же номер стоит в выписке из реестра юридических лиц: «Астраханский пер., д. 5-9». Дробь в московских адресах обычно достаётся владению, которое выходит на два проезда. Справочники давно перешли на строение 3, а бухгалтерия осталась при дроби.

Ближайшая станция метро — «Проспект Мира». Сам проспект моложе бани лет на семьдесят: 1-ю Мещанскую улицу переименовали в проспект Мира только в 1957 году, к Всемирному фестивалю молодёжи и студентов.

Три имени одного переулка

Переулок тянется полкилометра — от Грохольского до Большой Переяславской улицы. За два века он сменил три вывески, и каждая что-то рассказывает про квартал.

Сначала он был Астраханцевским. Тут жил домовладелец по фамилии Астраханцев, его именем проезд и назвали, а потом фамилию на табличке исказили — вышло «Астраханский». Так объясняет происхождение справочная статья о переулке со ссылкой на «Топонимический словарь». К городу на Волге, к волжским купцам и к астраханским арбузам имя отношения не имеет.

Потом переулок звался Коптельским. Рядом и сейчас лежат два Коптельских переулка, и про них справочники говорят осторожно: имя пошло от Коптелки, а Коптелкой называли то ли ручей, то ли пруд, то ли кабак. Что из этого было первым, неизвестно.

Нынешнее имя ходило в обиходе с начала XIX века, а официально его закрепили только в 1935 году. Выходит, в те годы, когда во дворе поднимали банный корпус, у переулка было в ходу сразу два названия. Хозяева бани могли писать на бумагах и Коптельский, и Астраханский — и не ошиблись бы ни разу.

Соседний переулок переименовали примерно тогда же, когда строили баню. До конца XIX века он звался Яковлевским — снова по фамилии домовладельца. Потом стал Ботаническим, по университетскому саду, вдоль которого идёт. Так что дверь бани открывается в переулок, названный в честь огорода, который завёл Пётр I.

Слобода, огород и грядки Петра: квартал вокруг бани

Место начиналось как слобода переселенцев. Мещанскую слободу завели в 1671–1672 годах, после долгой войны с Речью Посполитой: в Москве осело множество выходцев из польских, белорусских, литовских и украинских городов — кто приехал сам, кого привели пленным. Жителей городов на польский манер звали мещанами, от слова miasto, то есть «город»; отсюда и имя слободы.

Селились они не как придётся, а по линейке: четыре параллельные улицы за Белым городом, редкий для Москвы XVII века случай прямой планировки. Держали лавки, ремесленничали, писали иконы, служили в Посольском приказе.

За забором у будущей бани росли лекарственные травы. Аптекарский огород заложили по указу Петра I в 1706 году, на тогдашней северной окраине; в 1805-м он перешёл к Московскому университету и стал ботаническим садом. Война 1812 года выжгла большую часть оранжерей, а с ними библиотеку и гербарий, но к концу XIX века сад поднялся заново.

Складывается картина окраины, которая перестала быть окраиной: прямые улицы, плотная застройка, огороды и пруды под боком. Слободским квартал к тому времени оставался только по имени. Баня встала не в чистом поле, а во дворе между двумя обжитыми переулками — среди тех, кто в неё и пошёл мыться.

Что стояло на этом месте до бань

Честный ответ: неизвестно. Ни краеведческие публикации, ни путеводители, ни разбор московского банного хозяйства, который москвовед Алексей Дедушкин сделал для «Архнадзора», не называют прежнего владельца участка и не говорят, что тут стояло раньше. Планов владения и купчих в открытом доступе найти не удалось.

Так бывает с рядовой городской застройкой. Имена, чертежи и даты сохраняются у зданий, которые попали в списки памятников или в биографии известных архитекторов. Дом во дворе, поставленный компанией под прачечную и бани, не попал туда ни тогда, ни позже: в перечнях примечательных зданий Астраханского переулка бани не значатся вовсе.

Конец XIX века: три даты и ни одной бумаги

Год постройки в популярных заметках гуляет, и разброс стоит показать целиком, а не выбирать из него красивую цифру.

• «Архнадзор» осторожнее всех: здание конца XIX века, без года.
• Аудиогид Российской государственной библиотеки для слепых говорит смелее: около 1890 года.
• Обзорный банный сайт ставит 1886-й.

Ни один из этих текстов не называет, откуда взял дату. Ни архивного дела, ни страховой оценки, ни метрики владения за ними не видно. Поэтому честная формулировка про этот дом — «конец XIX века», а всё остальное идёт с пометкой «так рассказывают».

Заодно разведём две постройки по одному адресу, иначе путаница неизбежна. Жилой дом Астраханский, 5 — шестиэтажная панель 1976 года на сто одну квартиру. Бани — строение 3 в том же владении, и они старше соседа почти на век. Когда в справочнике по адресу «Астраханский, 5» выпадает 1976 год, это про жилой дом, а не про баню.

Осталось назвать ещё одну пустоту. Имени архитектора нет нигде. У соседей по городу зодчие известны наперечёт: к Селезнёвским баням в 1888 году архитектор А. П. Попов пристроил два каменных корпуса, Сандуновские перестраивал Борис Фрейденберг. Про дом в Астраханском переулке молчат все публикации. Может быть, проект вёл рядовой техник, каких в Москве работали сотни; может быть, бумага просто не всплыла. Дописывать сюда фамилию нельзя.

Прачечная и бани в одной конторе

А вот с владельцем расхождений нет. «Архнадзор» называет Акционерное общество Московской паровой прачечной, аудиогид библиотеки и банные обзоры приводят имя целиком: Акционерное общество Московской паровой прачечной и торговых бань.

Название стоит прочитать медленно. Фирма держала не прачечную отдельно и бани отдельно, а то и другое разом — и вынесла это в вывеску. Общее у двух дел лежит на поверхности: котёл, горячая вода, пар. Слово «паровой» в конце XIX века означало машину и трубу, то есть заведение с техникой, а не с дровяной печью в углу. Но это рассуждение, а не выписка из устава: что именно связывало прачечную с банями в делах общества, найденные документы не рассказывают.

Отсюда растёт и странность в имени. Большинство дореволюционных торговых бань носили фамилию хозяина: Сандуновские, Хлудовские, Малышевские. Здесь хозяином было акционерное общество, а у общества фамилии нет. Бани остались без имени и подобрали себе его с уличной таблички. Так они и стали Астраханскими — по переулку, который сам назван по искажённой фамилии соседа.

Само устройство дела для Москвы тех лет обычное. Торговые бани работали как бизнес, а не как благотворительность, и к концу XIX века их в городе насчитывали около сорока. Кто в них мылся, что покупал за пятак и что за полтинник, как выглядел банный день — всё это разобрано отдельно, в материале про московские торговые бани рубежа XIX и XX веков. Здесь важно другое: прейскуранта именно этих бань, с ценами и разрядами, в открытых публикациях нет ни одного.

Разряды и отделения: что известно и чего не хватает

Дореволюционная торговая баня делилась на разряды — от дешёвого общего зала до дорогих отдельных номеров; частный хозяин, цены по разрядам, парильщики на чаевых и очередь по субботам — это общее устройство, и разобрано оно в материале про московские торговые бани.

Про разряды Астраханских бань до революции прямых сведений найти не удалось. Ни описания отделений, ни цен, ни числа мест. Заведение было рядовым: о нём не писали в газетах и не снимали для открыток, и вся его дореволюционная жизнь уместилась в одну строчку справочника про владельца.

След, впрочем, остался в самой планировке. Заведение и сегодня держит два слова из старого прейскуранта: общий разряд и отдельные номера. Мужское и женское отделения разведены по этажам — женское наверху, к нему ведёт своя лестница. По описанию 2011 года, наверху кроме зала работали номерные отделения, массажный кабинет и парикмахерская.

Как то же самое выглядело у ближайших соседей, видно лучше. У Селезнёвских бань архитектор Попов в 1888 году пристроил два каменных корпуса, и назывались они прямо: «Дворянское» отделение и «Простонародное». В советские годы дворянское сделали мужским, простонародное — женским. Перегородку не убрали, а просто переставили поперёк.

Нынешние оценки вместимости расходятся, и это стоит проговорить. Аудиогид называет пятьдесят человек. Рецензент 2011 года считает иначе: восемнадцать кабин плацкартного типа в зале отдыха, то есть около ста восьми сидячих мест. Скорее всего, они меряют разное. Одни прикидывают, сколько человек баня пропускает разом без давки, другие пересчитывают мебель.

Революция, «Бани № 2» и война

После 1917 года московские торговые бани перешли к городу, частных хозяев у них не осталось. Что стало с акционерным обществом, найденные публикации не рассказывают: фирма просто исчезает с бумаг. Известно другое — дом в Астраханском переулке остался стоять и мыть.

Советское имя у него было такое: «Бани № 2 Щербаковского коммунального треста». Название приводит в своих записках писатель Владимир Березин, повторяет «Мослента», встречается оно и в других городских публикациях о банной Москве.

Эта вывеска сама себя датирует, и датирует довольно точно. Ростокинский район Москвы переименовали в Щербаковский в мае 1945 года, а 30 апреля 1958-го Щербаковский стал Рижским — так говорит справочник по административному делению столицы. Значит, под номером два и под этим трестом баня числилась примерно тринадцать лет, ровно между двумя переименованиями. Как заведение звалось до 1945-го и как после 1958-го, публикации не сообщают.

Что было с банями в войну, установить не удалось. Ни строчки о том, топили ли их зимой 1941 года, работали ли они санпропускником, стояли ли на них военные наряды. Соблазн дописать этот кусок по общей логике велик, и поддаваться ему не стоит: общая логика — не документ.

Досталось в те годы соседям через забор: в двадцатые ботанический сад разорили — разобрали ограду, побили оранжереи, закрыли его для публики, и чинить оранжереи начали только в 1924 году. Баня во дворе на этом фоне выглядит везучей до неприличия. Её не сожгли, не разобрали на кирпич, не приспособили под склад. Она просто работала — и, кажется, именно поэтому уцелела.

Семидесятые: писательский двор и ротан в ванне

К позднесоветским годам у бани сложилась репутация, которую сегодня назвали бы столичной. Проверяемая часть у этой истории есть. «Архнадзор» пишет коротко и по делу: в 1970-е здесь любили париться актёры, журналисты и дипломаты, жившие в окрестностях проспекта Мира. Владимир Березин добавляет объяснение — рядом стояли писательские кооперативные дома. Аудиогид библиотеки для слепых говорит то же самое.

Посмотрим, кто жил в доме 5, во дворе которого стоит баня. Справочная статья о переулке со ссылкой на «Московскую энциклопедию» называет пятерых: спортивный комментатор Николай Озеров, писатель Аркадий Вайнер, кинодраматург Валентин Ежов, поэт Владимир Соколов, писатель и литературовед Ираклий Андроников. Одна лестница на весь советский телевизор, кино и книжную полку. Сам дом при этом не старый: шестиэтажную панель поставили в 1976 году, то есть знаменитые соседи въехали сюда уже под конец того десятилетия, о котором пишет «Архнадзор». Дипломаты жили рядом по той же причине, по какой живут и сейчас: в Ботаническом переулке под номером 1 сидит посольство Португалии.

Тут нужна оговорка, и снимать её нельзя. Ни один источник не пишет, что именно эти пятеро спускались во двор в баню. Известно только, что они здесь жили, а «Архнадзор» говорит про их соседей по кварталу вообще. Дальше начинается догадка, и пусть она такой и останется.

Зато один посетитель у бани задокументирован твёрдо, хоть и выдуман. В романе Владимира Орлова «Аптекарь» персонаж по фамилии Шубников ходит мыться именно в Астраханские: дома ванна занята, там завёлся ротан. Эпизод пересказывает аудиогид библиотеки для слепых.

Смешно тут не только про рыбу. Смешно, что писателю хватило одного названия без пояснений: москвич того времени понимал, о какой бане речь. Для рядового квартального заведения это лучше мемориальной доски.

Два описания изнутри: 2011 и 2018

Подробных описаний этого дома всего два, оба оставлены посетителями, и вместе они дают увидеть комнаты. Это рассказы об одном посещении, а не обмер и не паспорт здания.

Первое — визит Вячеслава Алферова в 2011 году, в среду, с половины пятого до половины седьмого вечера. Входишь через коричневую железную дверь с давно висящей табличкой; кассир выдаёт синий листок с отмеченным временем прихода. Два часа — и на выход. Наверху, в женском отделении, цветы на подоконниках, банкетки по периметру и объявление, запрещающее сушить голову феном: за этим велено идти в парикмахерскую.

Зал отдыха разбит на кабины плацкартного типа с проходами между ними — восемнадцать штук. Посетительницы сидят в белых простынях и разговаривают. Дальше тамбур из двух дверей подряд, помывочная с душами и, как заметил гость, ни одного крючка на стене: полотенце повесить некуда. За помывочной небольшой зал с бассейном примерно три на три метра.

Парная просторная, около шестидесяти квадратных метров. Справа от входа стоит массивная чугунная печь, слева поднимаются полки в два яруса: первый примерно на метр, второй ещё на метр выше. Директором бань тогда была Зинаида Дмитриевна Гордийчук. Снимать парную она не разрешила, и рецензент ушёл без фотографий.

Второе описание — визит 7 сентября 2018 года, записанный на банном обзорном сайте. Там пересказан разговор с банщиком: печь топят газом, внутри лежит чугун, газ раскаляет его сильнее, чем дрова, поэтому чугун греют ночью, а днём он отдаёт тепло; раз в год старые болванки выбрасывают и закладывают новые. Градусы, которые называл банщик, приводить не станем: это разговор в предбаннике, а не протокол испытаний.

Обе записи сходятся в одном, и для истории здания это важнее подробностей: обстановка внутри советская, но не разваленная. К началу 2010-х дом дошёл не отреставрированным и не перестроенным, а просто поддерживаемым в рабочем виде.

Что осталось от старого дома

Кладка под штукатуркой старая. Рецензент 2011 года называет дом старинным кирпичным зданием, оштукатуренным при ремонте: кирпич XIX века на месте, а нынешний жёлто-белый вид — поздний. Когда именно штукатурили и сколько раз перекладывали внутренние перегородки, ни одна публикация не говорит.

Этажей как было два, так и осталось. Заметных перестроек за век никто не описал — ни надстройки, ни пристроя. Это не значит, что их не было; это значит, что следов в открытых источниках нет.

Охранного статуса у дома, судя по всему, тоже нет: в перечнях памятников Астраханские не значатся. Какие московские бани всё-таки взяты под государственную охрану и чем памятник отличается от исторически ценного градоформирующего объекта, разобрано в статье про Селезнёвские бани.

Отсутствие охраны — не только риск. Это ещё и объяснение, почему дом такой. Его не реставрировали, потому что было незачем: ни резного фасада, ни мраморных залов, за которые борются градозащитники. Он всю жизнь работал баней, и чинили его как рабочий дом — красили, штукатурили, меняли трубы.

Соседям по городу повезло меньше. Пресненские бани 1903 года, нарядные, с лепниной, ковкой и керамическим панно «Лебеди» работы Михаила Врубеля, снесли перед Олимпиадой 1980 года. На месте Даниловских стоит многоуровневый гараж. Можайские бани разобрали в январе 2013-го, и тогда же, как писал «Архнадзор», над Донскими банями нависли две жилые башни. Двухэтажный дом в глубине двора, никому не мешавший и ничего не закрывавший, пережил их всех.

Из дореволюционных московских бань до наших дней работают четыре: Сандуновские, Селезнёвские, Ржевские и Астраханские. Этот дом попал в короткий список не потому, что его берегли, а потому, что он никому не помешал.

1992 год: баня становится обществом

У истории здания есть продолжение, о котором обычно не пишут, потому что лежит оно не в архиве, а в реестре юридических лиц. Между тем сюжет тот же самый: кому дом принадлежит.

16 января 1992 года в Москве зарегистрировали общество с ограниченной ответственностью «Астраханские бани». В декабре 2002-го запись перенесли в единый реестр, и оттуда её можно прочитать до сих пор: адрес — Астраханский переулок, 5-9, занятие — физкультурно-оздоровительная деятельность, уставный капитал 155 рублей, совладельцев десять человек.

Уставный капитал в полторы сотни рублей и десяток частных совладельцев — обычная примета начала девяностых, когда городские предприятия переходили к работникам. Как делили это конкретное заведение, открытые документы не показывают, так что это примета, а не установленный факт.

А вот одно совпадение назвать стоит. Директором бань в 2011 году была Зинаида Дмитриевна Гордийчук. Директор общества сегодня — Борис Григорьевич Гордийчук, он держит около семидесяти процентов уставного капитала и руководит с июля 2024 года. Однофамильцы они или родня, открытые документы не сообщают. Но фамилия у этого дома держится не первое десятилетие.

По данным того же реестра, в обществе работают около тридцати пяти человек: кассиры, банщики, уборщицы, а в 2011 году тут держали и свою парикмахерскую. Баня конца XIX века дожила до 2020-х не памятником, а действующим предприятием со штатным расписанием.

Что с Астраханскими банями сегодня

Проверено в августе 2026 года. Бани работают.

Карточка заведения в справочнике 2ГИС показывает их открытыми по адресу Астраханский переулок, 5, строение 3; закрыты они только по понедельникам, и понедельник тут санитарный день. Общество с ограниченной ответственностью, которому баня принадлежит, в реестре юридических лиц на ту же дату числится действующим.

Санитарный день тут стоит отметить отдельно. Это не местная причуда, а порядок, доставшийся от советского коммунального хозяйства: раз в неделю баню закрывают и моют её саму. Заведение держит его до сих пор — привычка, доставшаяся вместе со зданием.

Цен и перечня услуг тут не будет намеренно. Они меняются быстрее, чем успевает устареть статья, и проверять их надо на месте. Скажем только, что у здешних бань долгая репутация недорогих: и «Архнадзор», и Владимир Березин в своих записках ставят их в разряд самых доступных в городе. Режим тоже лучше уточнять перед выездом: посетитель 2018 года записал, что в конце года баню закрывают недели на две, чтобы парная остыла, а такие паузы в справочники попадают не всегда.

Если нужен не разбор дома, а ответ на вопрос, куда пойти париться сегодня, это отдельный жанр и отдельный текст: работающие заведения сравнивает между собой путеводитель по баням Москвы, а на что смотреть до оплаты — в разборе как выбрать баню или сауну.

Отзывы последних лет сходятся любопытно: одни и те же люди хвалят пар и ругают полы, раздевалку и бассейн, а мысль «ремонта тут не было с советских времён» повторяется у разных авторов и в разные годы. Одни считают это запущенностью, другие — сохранностью. Для истории здания важно, что обе стороны описывают одно и то же: дом дошёл до 2020-х без капитальной перестройки.

Соберётесь посмотреть на него своими глазами — ищите не вывеску на красной линии, а проход с Ботанического переулка вглубь двора. Снаружи тут не на что смотреть, и в этом весь сюжет.

Мифы

Вывод

История этого дома собирается не из архивных дел, а из обрывков: строчка у «Архнадзора», абзац в аудиогиде для незрячих, два подробных рассказа посетителей, справочник по улицам и выписка из реестра юридических лиц. Из обрывков складывается вот что.

В конце XIX века акционерное общество, державшее в Москве паровую прачечную и торговые бани, поставило во дворе между Астраханским и Ботаническим переулками неприметный двухэтажный дом. Он пережил революцию, войну, тринадцать лет под номерной вывеской «Бани № 2 Щербаковского коммунального треста», позднесоветскую славу места для людей с фамилиями и приватизацию 1992 года. Соседние бани сносили, а этот стоял: мешать было некому.

Чего мы не знаем — тоже надо назвать вслух. Нет имени архитектора. Нет точного года. Нет ни строчки о том, что стояло на участке раньше и как баня жила в войну. Всё это лежит где-то в московских архивах и ждёт человека с читательским билетом.

На август 2026 года бани работают. Дом, который не видно с переулка, оказался долговечнее нарядных московских банных дворцов — и как раз потому, что дворцом не был.