Воронцовские бани: история дома и квартала в Воронцовском переулке

Угол, на котором стоит дом

Полный адрес такой: Москва, Воронцовский переулок, дом 5/7, строение 1, Таганский район, индекс 109044. Двойной номер держится и на вывеске, и в справочниках. Дом трёхэтажный, и кроме бань в нём сидит спортивный клуб «Князь Юрий Долгорукий».

Переулок стоит описать отдельно, потому что находят его с первого раза не все. Он начинается от арки дома 30 по Воронцовской улице, идёт на запад и упирается в Новоспасский проезд. Вся длина — 220 метров, пешком проходится за три минуты.

Ориентиры тут работают лучше координат. Наискосок через дорогу стоит Новоспасский монастырь: сюда его вывели из Кремля в 1490 году. Рядом лежит площадь Крестьянская Застава — до 1919 года она звалась площадью Спасской Заставы, имя ей дал тот же монастырь, а сама застава была таможенным пунктом на Камер-Коллежском валу. Здесь останавливали возы и брали пошлину за товар, который везли в город.

Приехать не туда тут можно тремя способами. Перепутать переулок с улицей: таксист, которому вы скажете «Воронцовская, пять», привезёт вас к чужому подъезду. Довериться названию станции метро: «Воронцовская» на Большой кольцевой линии работает с 7 декабря 2021 года, стоит в Обручевском районе на юго-западе города, названа по усадьбе Воронцово и к этим баням не ведёт вовсе. Или уйти к улице Воронцово Поле — она в центре, ближе к Яузе, и корень названия у неё тот же самый. Дальше станет видно, почему совпадение не случайное, но идти надо не туда.

Главное же в этих ориентирах вот что: бани встали не на пустыре, а на старой дороге — от заставы к монастырю, мимо слободских дворов.

Откуда имя: слобода, которую переселили через город

Начнём с того, чего в этой истории нет. Купца, промышленника или дворянина Воронцова, который построил бы дом и повесил на него своё имя, не было. Сандуновские бани зовутся по хозяевам, Хлудовские — по хозяину, а Воронцовские — по переулку.

Имя переулку дали в XVIII веке по Новой Воронцовской слободе, которая сложилась здесь в XVII столетии. А слобода приехала на Таганку с другого конца города. Литературный журнал «Москва» в очерке об истории улицы рассказывает так: в начале Николоямской и в начале Семёновской, нынешней Таганской, стояли Воронцовская и Семёновская чёрные слободы. Чёрными их звали потому, что жили там пахари и ремесленники, тянувшие тягло — то есть платившие подати и отбывавшие повинности в казну. В 1639 году жителей перевели за Таганку, и на новом месте выросли Новая Воронцовская и Новая Семёновская слободы. В XVII веке в новой слободе насчитали 135 дворов.

Само слово «Воронцовская» портал «Узнай Москву» выводит ещё на век раньше. В XV веке там появилось сельцо, которым владели тысяцкие Воронцовы; тысяцкий — выборный начальник городского ополчения. В 1516 году поставили церковь, вокруг неё разрослись дворы, и слободу назвали Воронцовской.

Дальше слобода попала в бумаги самым мрачным образом. В переписи чумного 1654 года про неё записано коротко: «живых 35 человек, а умре 135». В пожар 1812 года дома слободы сгорели дотла, а в 1813–1817 годах часть улицы отстроили уже в камне.

Сложим цепочку в одну фразу. Сельцо тысяцких отдало имя слободе, слобода переехала за Таганку, за ней имя получили улица и переулок, а от переулка его взяли бани. Между сельцом и первым кирпичом лежит больше четырёх столетий.

Про разнобой в источниках скажу честно. «Узнай Москву» ведёт рассказ так, будто сельцо XV века стояло прямо здесь, а очерк в «Москве» помещает старую слободу к началу Николоямской, то есть к Яузе, и говорит именно о переселении. Разночтение старое, по открытым публикациям оно не снимается. Общее в обеих версиях одно: имя приехало сюда с людьми, а не с владельцем бань.

Что стояло в квартале до бань

Скажу сразу то, чего не нашёл. Что снесли или разобрали на самом пятне под номером 5/7, доступные публикации не говорят. Зато про квартал известно много, и пустым он не был никогда.

Начнём с курьёза, который легко принять за предысторию бань. В переписи 1739 года по Воронцовской улице записано: «дворовое пустое место, которое было Немецкое кладбище, да на тоя ж месте были бани». Глагол в записи стоит прошедший — значит, бани здесь топили ещё раньше. Но указывает запись на начало улицы, а не на наш переулок, и тянуть от тех бань линию к нынешним было бы враньём.

Через дорогу от будущих бань полвека подряд кормили сирот и держали больных. В 1847 году княгиня Софья Щербатова поставила на Воронцовской улице, напротив Новоспасского монастыря, богоугодные заведения: больницу, богадельню, приют и Никольскую церковь. Через год она же открыла здесь Никольскую общину сестёр милосердия. А в 1860-м княгиня основала Общество милосердия сиротам и вдовам, и его дома встали уже в переулке.

Строили их в старорусском стиле на деньги купца Андрея Содомова, князей Щербатовых и графини Екатерины Новосильцевой. Внизу жили женщины из приюта, наверху лежали неизлечимо больные дети. В 1899 году при заведениях освятили церковь: Воронцовский переулок, 2, архитектор Н. А. Воскресенский. Ничего этого в переулке уже нет — ни храма, ни приюта, в доме 2 сегодня сидят институт и издательство.

А за улицей, в Лавровом переулке, дымило производство. Там с 1880-х годов работала парфюмерная фабрика товарищества «С. Чепелевецкий с сыновьями»: участок в Лавровом, 6, Самуил Чепелевецкий купил в 1880 году и развернул дело. После революции фабрику национализировали и превратили в мыловаренный завод «Профработник», позже сюда пришла фармацевтическая фабрика имени Семашко. Запомните этот завод — он вернётся в рассказ вместе со скважиной.

Монастырь напротив: что видел человек с узелком

Заведение до сих пор отсчитывает свою историю от слов «напротив Новоспасского монастыря». Слова красивые, и в конце тридцатых они значили совсем не то, что значат сегодня.

Монастырь основал в 1490 году Иван III: он вывел за город братию кремлёвского Спаса на Бору. Отсюда и «Спас Новый», и Спасская застава, и Новоспасский проезд.

Дальше идут даты, от которых картинка меняется. В 1918 году монастырь закрыли и в том же году устроили на его территории концентрационный лагерь. С 1925-го здесь работал Второй женский исправительный дом. С 1935 года монастырской землёй распоряжалось хозяйственное управление НКВД: в соборе держали архив наркомата, в Никольском храме — склад мебели и картофелехранилище. Кладбище, занимавшее до двух третей монастырской земли, снесли в 1927–1930 годах.

Теперь сложите картинку заново. Человек с узелком идёт мыться мимо стен, за которыми на его памяти сидели заключённые, а теперь лежат бумаги наркомата и картошка. Про намоленное соседство в этом квартале лучше не сочинять вовсе.

1937 или 1938: почему год постройки гуляет

Даты в популярных заметках гуляют, и здесь ровно такой случай. Версий две, и назвать надо обе.

Краевед Евгений Чесноков в цикле «Город на память» проходит Воронцовскую улицу дом за домом и ставит рядом с банями 1937 год. Ту же дату он повторяет рядом с адресом «Воронцовский переулок, 5с1».

Само заведение держится 1938-го, и от него эта цифра разошлась по каталогам. Но в двух своих текстах баня говорит про этот год разное. В одном в 1938 году «был заложен первый кирпич». В другом в 1938-м санитарно-обмывочный пункт уже сдали в эксплуатацию. Заложить и сдать за один год дом с котельной, бассейнами и прачечной — работа бодрая, и скорее всего одна из двух фраз неточна.

Объяснение вилки скучное и правдоподобное. Краеведы обычно ставят год постройки, заведения — год открытия. Проверить это нечем: ни проектной документации, ни решения Моссовета, ни акта приёмки в открытом доступе нет. Пока их нет, честнее держать вилку 1937–1938, чем называть одну цифру и делать вид, что вопрос закрыт.

Имени архитектора не называет никто — ни городской портал, ни краеведы, ни само заведение. Для рядовой коммунальной постройки это не редкость, но факт остаётся фактом: автора у дома нет, и ни в одной из просмотренных публикаций фамилия не встретилась.

Поэтому дальше по тексту год звучит так: конец тридцатых. Появится архивная публикация с номером проекта и фамилией автора — статью придётся уточнять, и это нормально.

Санитарно-обмывочный пункт: что стоит за этими словами

Название, которое сегодня звучит канцелярской шуткой, тогда было деловым и точным.

Санитарно-обмывочный пункт — термин гражданской обороны. Методическое пособие МЧС по санитарной обработке людей объясняет его так: это пункт, где обрабатывают личный состав гражданских организаций гражданской обороны и население. По-русски — место, где человека полностью отмывают после заражения.

Порядок в пособии расписан по шагам. На контрольно-распределительном посту прибывших проверяют приборами: меряют, сколько на них радиоактивной пыли. Заражённую одежду и обувь складывают в отведённое место или в мешки. Человека моют водой, подогретой до 38–40 градусов. Взамен грязного выдают чистое из обменного фонда, при надобности оказывают первую помощь.

Главное для нашего дома — где такие пункты разворачивают. Отдельных зданий под них не строят. Пособие перечисляет готовые: бани, санитарные пропускники, душевые при производственных цехах, спортивных сооружениях и животноводческих комплексах — словом, всё, где есть вода и её подогрев.

Отсюда видна вся логика постройки. Один дом, две работы. В мирный день он моет очередь с шайками. На случай беды та же котельная, та же вода и те же лавки принимают поток людей, которых надо отмыть быстро и без разбора. Одно здание, две задачи, и вторая попала в бумаги раньше первой. По рассказу самого заведения, сданный объект вошёл в банно-прачечный комбинат: баню и прачечную посадили под одну крышу. Схема выгодная — общая котельная, общая вода, общий штат кочегаров.

Оговорка тут обязательная, и смягчать её нельзя. Приказа или проектного задания конца тридцатых, где здание в Воронцовском переулке названо санитарно-обмывочным пунктом, в открытом доступе не попалось. Это рассказ заведения о себе, а не документ. Проверить удалось другое: термин настоящий, живой и сегодня, и бани для таких пунктов действительно служат базой.

Этим советская баня и отличается от торговых бань прошлого века. Те строил хозяин, чтобы продавать пар; эту строило государство, чтобы мыть район и держать помывочные мощности наготове. Прежний порядок — разряды, цены, банный день, кто работал в мыльне и раздевальне — разобран отдельно, в рассказе про московские торговые бани и их разряды.

Кого здесь мыли: бараки и заводы вокруг

Район в те годы звался Пролетарским. Рогожский район появился в 1917 году, а в 1929-м его переименовали.

Про своих первых гостей заведение рассказывает коротко: рабочий люд, деревянные бараки, помыться человеку больше негде. Проверить это описание построчно нечем: перепись жилья по кварталу никто не публиковал, и за эти строки не отвечает никто, кроме самой бани. Зато оно сходится со всем, что известно про московское банное хозяйство тех лет.

А вот список заводов, который заведение печатает у себя, проверку проходит не целиком. Сказано про рабочих пяти близлежащих предприятий, названы четыре: «Московский шинный», «Серп и Молот», «Динамо» и Первый шарикоподшипниковый.

Три названия по датам сходятся. Металлургический «Серп и Молот» на Золоторожском Валу основал в 1883 году француз Юлий Гужон, нынешнее имя завод получил 7 ноября 1922 года. Электромашиностроительный «Динамо» на Ленинской Слободе работает с 1897 года. Первый государственный подшипниковый строили рядом, на Шарикоподшипниковской: решение приняли в марте 1929 года, стройку начали в марте 1931-го, первую очередь пустили в конце марта 1932-го, закончили всё в октябре 1933-го. Все трое к концу тридцатых давно дымили.

А шинный не сходится. Решение о его строительстве приняли только в 1940 году, в эксплуатацию завод ввели 5 ноября 1945-го, эта дата и считается годом основания. Когда бани открывались, шинного завода на карте не было.

Вывод скучный, но нужный. Список собран по памяти, а не по справочнику, и описывает он не день открытия, а пору более позднюю — послевоенную, когда шинники встали в очередь вместе со всеми. По духу перечень верен: большие предприятия вокруг и правда работали, и мыть их людей было надо. Одно имя в нём для конца тридцатых лишнее.

Вода из чужой скважины

Самая любопытная строка про этот дом — не про мрамор и не про пар, а про водопровод.

Чесноков пишет одним предложением: бани «обслуживались водой из артезианской скважины соседнего мыловаренного завода».

Остановитесь на этой фразе. Баня — это прежде всего вода и тепло, и первый вопрос при выборе места всегда один: откуда возьмётся вода и кто её нагреет. Мыловарня в соседнем квартале скважину уже пробурила, потому что её производству вода нужна не меньше — и постоянно, и помногу. Дальше идёт рассуждение, а не документ: похоже, что баню посадили именно сюда не вопреки заводскому соседству, а благодаря ему. Готовая скважина под боком дороже любого вида из окна.

Названия завода Чесноков не даёт. Мыловаренный завод в этом квартале известен один — «Профработник», выросший из национализированной фабрики Чепелевецкого в Лавровом переулке. Отождествление напрашивается само, но это вывод по соседству, а не запись из бумаги. Найдётся документ с названием — вывод подтвердится или отпадёт.

И всё-таки связку проговорить стоит: мыловарня и мыльня оказались соседями не по красивому совпадению, а по трубе.

Своим хозяйством дом живёт и теперь. Заведение пишет, что котельная у него автономная, а в здании работает прачечная — след того самого банно-прачечного комбината. Для помывочного дома это не мелочь: город отключает горячую воду на профилактику, а дом со своей котельной продолжает топить и мыть.

Что перестроили в 2012 и 2013 годах

Про такие места обычно пишут расплывчато: обновились, стали лучше, держат уровень. Проверить эти слова нечем — они не называют ни одной вещи, которую можно пойти и посмотреть. Поэтому дальше только то, что считается по датам.

Хронику ремонта заведение выкладывает у себя в блоге и рассказывает неожиданно откровенно:

• 2012 год — капитальный ремонт женского отделения.
• 1 апреля 2013 года — на дверях мужского появилось объявление о закрытии.
• Через полгода — мужской первый разряд открылся снова.
• 2013 год — отремонтированы десять залов номерных бань.

Интереснее всего середина этой хроники. Собирались обновить мыльное отделение, обшить парную и убрать мелкие огрехи в зоне отдыха. А потом, по собственной формулировке заведения, «принято смелое решение сломать все» и делать капитальный ремонт всех помещений.

Что появилось после сборки: в мыльном отделении к ледяному бассейну добавили водопад, время посещения ограничили тремя часами, позже подняли до четырёх. Вот и весь честный ответ на вопрос, что изменилось после реконструкции — разобранная и заново собранная мужская часть, водопад у бассейна, лимит времени на билете.

Три работы за два года — это не косметика: заведение по очереди перебрало общественные отделения и номерную часть, то есть почти всё, куда заходит посетитель. Само здание при этом осталось на месте, о сносах, пристройках и смене адреса открытые источники не сообщают.

И снова оговорка. Даты сняты со страницы самой бани. Ни публикации в прессе, ни разрешительного документа, ни отчёта подрядчика найти не удалось. Порядок работ выглядит правдоподобно и внутренне непротиворечиво, но подтверждает его один-единственный блог — тот самый, который эти работы и вёл.

Зато отсюда видно, чем дом стал к нынешнему дню: не памятником, который берегут в неприкосновенности, а рабочим зданием, которое чинят по частям, не закрывая целиком.

Печь 1938 года и всё, что вокруг неё

Дальше идёт часть рассказа, где источник один — само заведение. Держать это в уме придётся до конца раздела.

Про печь там пишут коротко: конструкция печи 1938 года осталась неизменной. Котельную капитально ремонтировали, переделок было много, а схема прежняя. Заявление сильное, а технического паспорта, обмерного чертежа или заключения, которое бы его подтверждало, в открытом доступе нет. Заявление — не замер.

Оттуда же идут цифры и описания. Общая площадь — больше пяти тысяч квадратных метров. Отдельные парильни вмещают от пятнадцати до двадцати пяти человек, бассейн рассчитан на полсотни, высший мужской разряд принимает 45 гостей. В залах высокие потолки, в отделке бронза, мрамор и ценные породы дерева, стены украшены мозаикой, барельефом и лепниной.

Проверить эти строки построчно нельзя, и вот почему. После капитального ремонта 2013 года, когда мужскую часть, по собственным словам заведения, сломали и собрали заново, отличить сохранённое от сделанного наново по фотографиям не выйдет. Мозаика может оказаться довоенной, а может — тринадцатилетней.

Пока не появится обмерный чертёж или заключение реставратора, честнее говорить так. Снаружи — трёхэтажный дом конца тридцатых. Внутри — залы, где старое и новое перемешаны, и где именно проходит граница, никто пока не показал.

Разряды на кассе: слово старше дома

В кассе Воронцовских бань до сих пор берут билет в разряд: мужской первый, мужской высший, женский. Слово это старше самого здания: разряды по цене — часть устройства дореволюционной торговой бани, вместе с хозяином, парильщиками на чаевых и субботней очередью. Как всё это работало и сколько стоило, разобрано в общем рассказе про московские бани.

Революция сняла прежнюю лестницу цен, а слово осталось и приросло к новым заведениям. Дом в Воронцовском переулке строили при советской власти и для рабочих, но разряды в нём есть. Чем именно первый отличается от высшего, заведение подробно не расписывает: на практике разница в отделке зала и в цене билета.

Прозвище у бань, по их собственным словам, короткое и ласковое: «Воронцы». Такие имена заведение получает только от постоянных гостей и только за долгий срок.

«Сталинский ампир»: слово спорит с календарём

Заведение называет убранство высшего мужского разряда сталинским ампиром, а каталоги повторяют это вслед за ним. С определением стоит обращаться аккуратно.

Сталинским ампиром историки архитектуры зовут направление середины сороковых — середины пятидесятых годов; конец ему положило постановление от 4 ноября 1955 года об устранении излишеств в проектировании и строительстве. Довоенную сталинскую архитектуру называют иначе — постконструктивизмом, а иногда советским вариантом ар-деко. Она пришла на смену конструктивизму в первой половине тридцатых и держалась до самой войны. По календарю дом конца тридцатых попадает именно в эту полосу, а в ампирную не попадает никак.

Спор тут о слове, а не о фактах. Убранство залов и правда тяжёлое, парадное и узнаваемо советское, и обиходное «сталинский ампир» передаёт впечатление верно. Просто в разговоре об архитектуре точнее сказать «довоенная сталинская постройка».

И держите в голове ремонт 2013 года. То, что гость видит в мужских залах сегодня, прошло через полную пересборку. Значит, слово описывает нынешнее оформление, а не подтверждает возраст лепнины.

Памятник или просто старый дом

Короткий ответ: охранного статуса у здания нет. И это не мелочь.

Ни объектом культурного наследия, ни выявленным объектом дом в Воронцовском переулке в открытых списках памятников Москвы не значится. Проверено 2 августа 2026 года. Выписки из реестра у нас нет, поэтому и формулировка осторожная: следов охраны найти не удалось, а отсутствие записи в доступных списках — не то же самое, что официальная справка о её отсутствии.

Москвовед Алексей Дедушкин в разборе для «Архнадзора» ставит Воронцовские в другой ряд — среди бань советской постройки, хорошо известных и любимых москвичами: Донские, Воронцовские, Дорогомиловские, Дангауэровские, Варшавские, Усачёвские, Калитниковские. Известность есть, охраны нет. Какие московские бани всё-таки стоят под охраной и чем памятник отличается от исторически ценного градоформирующего объекта — разобрано в статье про Селезнёвские бани, у которых охранный статус свой и половинчатый.

Чем такая незащищённость кончается, видно по тому же разбору. Он вышел в феврале 2013 года и открывается двумя сообщениями: в январе снесли Можайские бани, а Донские готовят к сносу. Дом без охранного статуса держится ровно до тех пор, пока владельцу выгодно греть в нём воду.

Что с банями сегодня

Проверено 2 августа 2026 года: Воронцовские бани работают. Адрес прежний — Воронцовский переулок, 5/7, строение 1. В справочнике 2ГИС заведение числится открытым, здание описано как трёхэтажное, район Таганский, индекс 109044.

Состав отделений баня выкладывает у себя. Открыты три общественных разряда: мужской первый, мужской высший и женский. Работают номерные бани, которые снимают компанией, — «Русский зал», «Минимализм», «Индиана», «Хаммам» и номера под цифрами. Хаммам, он же хамам, — турецкая баня, где человека греет не пар из ковша, а горячий камень лежанки, на которой лежат. При комплексе держат кухню, спа-процедуры и студию массажа, рядом работает отель — отдельное заведение со своим сайтом. Прачечная в здании осталась, котельная своя.

А вот кто держит дом по документам, сказать не выходит. Выписки из реестра юридических лиц по адресу «Воронцовский переулок, 5/7, строение 1» получить не удалось: ни сайт заведения, ни карточки в справочниках не называют ни общества, ни года его регистрации, а угадывать юрлицо по вывеске нельзя — вывеска и запись в реестре расходятся сплошь и рядом. Пробел честнее оставить открытым: появится выписка — допишем, какое общество числится по адресу и с какого года.

Цен и часов работы вы здесь не найдёте, и это сделано нарочно. Они меняются по нескольку раз в год и протухают быстрее статьи. Смотрите их у самих бань в день похода.

Куда идти мыться — вопрос другого жанра, и он разобран рядом. Общая картина московского банного хозяйства, с разрядами и ценами старой Москвы, собрана в рассказе про московские бани; выбор между работающими сегодня заведениями — в путеводителе «Бани Москвы: куда пойти сегодня»; а на что смотреть в парной и по каким признакам отличать хорошую баню от плохой — в разборе как выбрать сауну.

Одна оговорка на будущее. Заведения в этом городе исчезают быстрее, чем меняются карточки в справочниках: Можайские снесли в январе 2013 года, Донские в том же году готовили к сносу, а зазывные описания висели в сети ещё годами. Поэтому дата проверки стоит здесь прямым текстом — 2 августа 2026 года. Читаете сильно позже — позвоните перед выходом.

Мифы

Вывод

История этого дома короче, чем обещает вывеска, и интереснее, чем говорит реклама. Воронцова среди хозяев не было: имя дошло до бань от слободы, которую в 1639 году переселили через весь город. Здание подняли в 1937 или 1938 году, и вилка держится потому, что архивных бумаг в открытом доступе нет, а имени архитектора нет вовсе. Строили не баню в старом смысле слова, а санитарно-обмывочный пункт при банно-прачечном комбинате: помывочный дом с задачей гражданской обороны, поставленный среди бараков рабочего района. Напротив в те годы стоял бывший монастырь со снесённым кладбищем, архивом наркомата в соборе и картошкой в Никольском храме, а воду бани брали из скважины соседнего мыловаренного завода.

Дальше здание жило как рабочий инструмент, а не как памятник. В 2012 году перебрали женское отделение, в 2013-м на полгода закрыли мужское и отремонтировали десять номерных залов. Охранного статуса нет, «сталинский ампир» на вывеске — обиходное имя для довоенной постройки, а не термин из учебника, а разряды в кассе — слово, доставшееся от торговых бань старой Москвы.

Пойдёте париться — смотрите на мозаику и лепнину не как на декорацию, а как на след довоенной стройки, и не удивляйтесь, если часть окажется новоделом. Возьмётесь копать — самых дырявых мест здесь два: год постройки с именем архитектора и то, какое общество держит дом сегодня. На 2 августа 2026 года бани работают по прежнему адресу, а цены и расписание смотрите на день похода, а не по статьям.