Варшавские бани: история здания и квартала на Варшавском шоссе

Адрес: дом 34 на Варшавском шоссе

Начнём с точки на карте, потому что дальше всё вращается вокруг неё.

Варшавские бани занимают дом 34 по Варшавскому шоссе, в Нагорном районе на юге Москвы. Ближайшая станция метро — «Нагатинская»: она стоит на том же шоссе, у пересечения с Нагатинской улицей, и справочники насчитывают от неё до дверей бани около трёхсот метров.

Базы коммерческой недвижимости описывают дом сухо, но полезно: четыре этажа, площадь около шести тысяч квадратных метров, наземная стоянка на 33 места. И числится он там не баней, а торговым центром — «ТЦ Варшавские бани». Составители не ошиблись: баня занимает не весь дом. На первом этаже кормит гостей ресторан, часть площадей хозяева сдают, а ещё один жилец этого адреса — сикхский культурный центр. К нему мы вернёмся отдельно: соседство объясняет судьбу здания лучше многих слов. Пока запомните раскладку: четыре этажа, шоссе, бывшая заводская окраина. Из неё вырастает всё остальное.

Откуда название: шоссе стало Варшавским только в 1950 году

Услышав про Варшавские бани, человек обычно перебирает три догадки. Их построили поляки. Их назвали в честь Варшавы. Хозяина звали Варшавский. Все три мимо.

Советская московская баня почти всегда носит имя улицы или переулка, на котором стоит, — не фамилию владельца и не название страны. Дореволюционные торговые заведения чаще звались по хозяину, но Варшавские выросли из другой эпохи и другого порядка. Значит, вопрос переезжает с бани на улицу. А у улицы своя биография, и она длинная в прямом смысле.

Указ 1846 года. Девятого декабря 1846 года Николай I распорядился: «шоссе, сооружаемое от Москвы чрез Малоярославец, Рославль и Бобруйск до Брест-Литовска, именовать Московско-Варшавским шоссе». Варшава в названии есть, но стоит она там как конечная точка маршрута. Никакой моды на польские бани, никаких польских строителей — просто дорога, у которой два конца, и второй конец в Варшаве; шла она по следу Старой Польской дороги. Участок от Варшавы до Бреста дорожники закончили ещё в 1823 году, российский отрезок целиком вступил в строй к 1850-му. От Москвы до Бреста вышло 999 вёрст — по тем временам самая длинная дорога с твёрдым покрытием в стране, и московское её отделение начиналось от Серпуховской заставы.

А теперь главное. Улица в Москве и дорога на Брест — не одно и то же. Улица под окнами будущей бани целое столетие звалась Серпуховским шоссе. Нынешнее имя магистраль внутри города носит с 1950 года: тогда в состав Варшавского шоссе включили бывшее Серпуховское шоссе и улицы двух подмосковных сёл, Верхние и Нижние Котлы. Общая длина получившейся улицы — 22,5 километра.

Сложите две даты. Баня, если верить её собственному счёту, открылась в 1938 году. Варшавское шоссе появилось на карте в 1950-м. Двенадцать лет заведение работало на улице, которая называлась иначе, а значит, и вывеска у него была другая — либо по Серпуховскому шоссе, либо по улице Нижние Котлы.

Оговорка тут обязательна: довоенный адрес бани никто не публиковал, и документа о том, в каком году вывеска стала Варшавской, у нас нет. Мы знаем только, что раньше 1950 года улица такого имени не давала, всё остальное — рассуждение по датам. Но вывод из него твёрдый: название у бани не старинное, а послевоенное, и досталось оно от дороги, которая сменила вывеску уже после того, как баня начала топить печь.

Что было на этом месте: село Нижние Котлы и его заводы

До 1932 года эта земля городу не принадлежала. Здесь стояло село Нижние Котлы, и его биография объясняет, почему баню поставили именно тут.

Село на большой дороге. Первые сведения о Нижних Котлах относятся ко второй половине XVII века. Селение выросло на дворцовых землях Коломенской волости, вдоль Большой Серпуховской дороги, которая шла из Москвы на юг. Место было выгодное: мимо круглый год тянулись обозы. Дворов поначалу насчитывалось двенадцать, к середине XIX века стало 32, а жителей — 127 мужчин и 135 женщин. После реформы 1861 года здешние крестьяне платили выкупные платежи — 3 рубля 68 копеек с ревизской души. Выкупные платежи — это рассрочка, которой крестьянин расплачивался с государством за доставшуюся ему землю. Ревизская душа — запись в податных списках, и деньги брали именно с записи, а не с живого человека.

Чем кормились. Извозом. Мужики брали чужой груз и везли его по той самой дороге, у обочины которой жили. Промысел кончился, когда рядом прошла Курская железная дорога: товар поехал по рельсам, а не на телегах. Тогда местные переключились на дачников и стали сдавать москвичам комнаты на лето. Самый известный из этих дачников — художник Василий Верещагин. Он жил в Нижних Котлах с 1891 года и до самой смерти в 1904-м, а дом, который себе выстроил, называл «избушкой на курьих ножках». Тот, кто идёт сегодня от «Нагатинской» к бане, шагает по бывшей дачной окраине, где работал автор «Апофеоза войны».

Пещеры и дурная слава. Для подсыпки Серпуховского шоссе рядом добывали гравий, и в земле осталась разветвлённая система пещер. Освещения там не было, полиция сюда не дотягивалась, в пещерах прятался кто угодно. На рубеже XIX и XX веков местность считалась опасной, а под надзор московской полиции Нижние Котлы попали только в 1906 году.

Приходят заводы. Дальше события идут быстро, и каждое добавляет к округе несколько сотен рабочих рук. В 1898 году появляется кирпичный завод Торгового дома Помеловых. В 1903-м открываются две лако-красильные фабрики — М. Залеткиной и И. Гвоздева. Потом встают кожевенно-сыромятная фабрика Зайцева и хлопкоотбельная фабрика К. Вебера. В декабре 1912 года в деревне Нижние Котлы Московского уезда основывают химико-фармацевтическую фабрику Товарищества В. К. Феррейна — того самого Феррейна, чья аптека стояла на Никольской. После национализации она стала заводом, а в 1922 году получила имя Льва Яковлевича Карпова. Адрес её позже назовут Нагатинской улицей, 1, то есть завод окажется в паре сотен метров от будущей бани.

Рядом с фабриками жили и те, кто работал в городе: ещё в конце XIX века здесь стояли казармы для рабочих Даниловской мануфактуры. В двадцатые годы по шоссе пустили трамвай — до Верхних Котлов и села Коломенского. В 1932 году Нижние Котлы вошли в состав Москвы. Город получил окраину с заводами, бараками и людьми, у которых дома не было ванной.

Про смолу. Сама баня на странице своей истории пишет, что до революции 1917 года на этой территории варили смолу, а баню поставили как помывочный пункт для местных рабочих. Историю дословно повторяют десятки каталогов, и первоисточник у них один — описание заведения. Проверить её нечем: смолокурения в перечнях предприятий Нижних Котлов нет. Ближе всего по смыслу стоят лако-красильные фабрики 1903 года, где смола и олифа — обычное сырьё. Но это догадка, а не находка, и помечаем мы её именно так: предание заведения, а не архивная запись. Название «Котлы» тоже соблазняет вспомнить котлы, в которых что-то варят, однако такой этимологии в доступных описаниях села нет, и выдумывать её мы не станем.

Имя деревни, кстати, держалось на карте дольше самой деревни: железнодорожная платформа Нижние Котлы носила его с 1958 года до 2020-го, пока приказ Росжелдора не переименовал её в «Нагатинскую».

1938 или 1940: когда построили здание

С годом постройки вышла история, обычная для популярных заметок о старых домах: цифра гуляет.

Версия первая, 1938 год. Её называет само заведение: на сайте бань стоит строка о традициях русской бани, которые здесь хранят с 1938 года. Ту же цифру повторяют отраслевые каталоги. И ту же дату печатали газеты, когда бани открывались после ремонта: заметка «Московского комсомольца» от 8 октября 2012 года начинается со слов о банях, «построенных в 1938 году». «Большой город» вышел тогда же с заголовком про бани 1930-х годов.

Версия вторая, 1940 год. Карточка этого дома в базе коммерческой недвижимости ЦИАН описывает его иначе: четыре этажа, площадь около шести тысяч квадратных метров, стоянка на 33 места, год постройки — 1940-й.

Какая цифра верна? Честный ответ: мы не знаем, и это не отговорка. Карточку в базе недвижимости заполняет собственник или брокер, никакого документа за такой строкой не стоит. Газетная заметка 2012 года почти наверняка взяла год у самих владельцев: иных сведений о доме у журналистов не было. Значит, обе даты восходят к одному кругу источников, а архивной публикации или паспорта здания в открытом доступе нет. Уверенно можно сказать одно: дом построили в конце тридцатых или в самом начале сороковых.

Имени архитектора не называет никто, и заказчика тоже. Для рядовой коммунальной постройки это обычное дело, и рядом есть с чем сравнить. Соседний дом 40 по тому же шоссе — пожарная часть № 24, и про неё справочники пишут прямо: построена в 1934 году по проекту архитектора Лебедева. Про дом 34 в том же списке значатся только нынешние обитатели. Заведение помнит свой возраст, город этот дом не задокументировал.

Зачем баня понадобилась именно здесь и именно тогда. Логика простая и проверяется по датам. В 1932 году Москва присоединила заводскую окраину, где люди жили в бараках и комнатах без ванных. Мыться им было негде, а помывка — не удовольствие, а санитарная обязанность города перед жителями. Как город в целом справлялся с этой обязанностью и почему бань всё время не хватало, разобрано в отдельном рассказе про московские торговые бани рубежа XIX и XX веков. Здесь достаточно одного: новая баня на Серпуховском шоссе закрывала дыру в конкретном районе. Четыре этажа под баню — это много. Столько строят не для того, чтобы обслужить улицу, а для того, чтобы отмыть заводской район целиком.

Банно-прачечный комбинат: как работал этот дом

Официально заведение называлось Варшавским банно-прачечным комбинатом. Слово громоздкое, а вещь за ним понятная: под одной крышей город держал сразу две коммунальные службы — баню и прачечную. Как такой комбинат был устроен в качестве городского учреждения — с прачечным цехом, сменами и собственными нормативами, — подробно разобрано в рассказе про Воронцовские бани. Здесь речь о конкретном доме.

Как был устроен дом. По рассказу самой бани, внутри всё выглядело не так, как сейчас: в большом зале на первом этаже стояли около тридцати обычных ванн, а парилки располагались на верхних этажах. Чертежей и обмеров никто не публиковал, так что это пересказ, а не документ.

Зато в свою эпоху пересказ ложится точно. Тридцатые годы в Москве — время комбинатов, а не отдельных мылен: Усачёвские бани, пущенные в 1934 году, тоже мыли людей и стирали бельё под одной крышей, потому что в квартирах жилого массива «Усачёвка» ванных попросту не предусмотрели. Тридцать ванн на первом этаже сегодня звучат странно, а тогда это была самая дефицитная городская услуга — горячая вода в собственной ванне для того, у кого дома нет даже крана.

Что такое ванное отделение. Человек из дома без ванной приходил в баню и брал не место на лавке в общем зале, а отдельную ванну на время — примерно как сейчас берут номер. Услуга была штатной, а не выдумкой одного заведения. Санитарные правила устройства, оборудования и содержания бань, утверждённые Минздравом СССР 19 июня 1972 года, отдельным пунктом требуют: «Ванны должны быть эмалированными». Про ванны там написано ровно потому, что они стояли почти везде.

Откуда взялся санитарный день. Те же правила запрещают стирать и полоскать бельё в помещениях бань, и посетителю тоже стирать не разрешается: прачечная работала не в мыльной, а в своей части здания, со своими машинами и своими работницами. Оттуда же родом объявление, которое москвичи до сих пор встречают на дверях бань: правила требовали делать генеральную уборку еженедельно, в установленный санитарный день, а влажную дезинфекцию проводить раз в месяц. Санитарный день — это и есть тот выходной, который баня берёт не ради отдыха работников, а ради швабры, щётки и хлорки.

Здесь важно не смешать два разных мира. Дореволюционная торговая баня жила по другому уставу — частное заведение с хозяином и разрядами по цене, и как оно было устроено, разобрано в общем рассказе про московские торговые бани. Из того слоя выросли самые старые адреса города, например Селезнёвские бани с их дореволюционной биографией. Варшавские — из другого. Это городская коммунальная служба, поставленная по плану, для конкретных заводов и конкретной слободы: горячая вода по расписанию для тех, у кого её не было дома. Удовольствие приложилось позже.

Зачем бане запись в документах гражданской обороны

У этого дома есть вторая профессия, о которой посетитель обычно не догадывается: сама баня пишет, что числится санитарно-обмывочным пунктом при чрезвычайных ситуациях. Номера документа под этой строкой нет, но звучит она правдоподобно — такие пункты с нуля не строят, их разворачивают на базе бань и банно-прачечных комбинатов, где уже есть горячая вода, души и раздевалки.

Порядок записан в своде правил СП 94.13330.2016 — сборнике обязательных строительных требований о том, как приспособить обычное коммунальное здание под санитарную обработку людей. Минстрой России утвердил его приказом от 9 сентября 2016 года, и, по карточке в базе Росстандарта, документ действует до сих пор. То есть речь не о советском курьёзе: баню и сегодня рассматривают как возможный пункт санитарной обработки. Как такой пункт устроен изнутри — с отделениями, встречными потоками и порядком обработки людей и одежды, — подробно разобрано в статье про Воронцовские бани, для которых эта роль стала главным сюжетом.

Отсюда виден смысл, ради которого городские бани тридцатых строили основательно и с запасом мощности. Баня в советском городе была не только местом, где смывают трудовую неделю, но и звеном, которое держат на случай беды.

Квартал вокруг: пожарная часть, кинотеатр Иофана, «испанские» дома

Чтобы понять здание, полезно оглядеться и посмотреть, что вставало рядом и когда.

Ближайший ровесник — та самая пожарная часть № 24 в доме 40, построенная в 1934 году по проекту архитектора Лебедева. Ровно в те годы, когда в банях топили первую печь, неподалёку поднимали кинотеатр-клуб: его строили в 1938–1940 годах по проекту архитекторов Бориса Иофана и Виктора Калмыкова, и он сохранился до сих пор. Дома 60 и 64, возведённые между 1938 и 1948 годами, в районе до сих пор зовут «испанскими»: в них селили испанских коммунистов, бежавших от режима Франсиско Франко. Рядом стоят жилые дома архитектора А. Д. Суриса 1948 года, а в доме 46 обосновался научно-исследовательский институт технической физики и автоматизации.

Всё остальное вокруг заметно моложе. Жилой ансамбль Волхонка-ЗИЛ по проекту архитектора З. М. Розенфельда сложился на рубеже пятидесятых и шестидесятых. Деревенские дома окончательно сломали в 1960-е, двухэтажную застройку тридцатых — в 1970-е, когда здесь поднимали спальные кварталы. Станция метро «Нагатинская» открылась 8 ноября 1983 года, а сам Нагорный район как административная единица появился и вовсе 5 июля 1995 года.

Сложите годы, и получится любопытная картина. Баня старше метро на сорок пять лет, старше окрестных панельных домов и старше района, в котором числится по бумагам, на пятьдесят семь. Из всего, что человек видит, выйдя из вестибюля «Нагатинской», её ровесники — только пожарная часть, кинотеатр да два дома с испанской историей.

Советские годы: 80 копеек за сеанс и рабочие с окрестных заводов

Здесь придётся сказать неприятное: советскую биографию этого дома публично почти никто не задокументировал. Ни номера бани по городскому банно-прачечному хозяйству, ни имён директоров, ни года, когда закрылась прачечная, ни дат ремонтов в открытых публикациях найти не удалось. Есть рассказ самого заведения, и он такой. В семидесятые район оставался промышленным. Рядом, по описанию бань, работали научно-исследовательский институт вакуумной техники имени С. А. Векшинского, химико-фармацевтический завод имени Карпова и завод имени Молотова, выпускавший боеприпасы, а сеанс стоил 80 копеек. Двух соседей из трёх проверить удалось. Завод имени Карпова — тот самый бывший ферейновский, стоявший рядом с 1912 года. Институт имени Векшинского образован в 1947 году и работал в той же округе. Подтверждения по заводу имени Молотова мы не нашли и оставляем строку как слова заведения о себе. Цену в 80 копеек тоже приводит только оно: прейскуранта под этой цифрой у нас нет, читать её стоит как воспоминание, а не как документ.

А что происходило с домом дальше, приходится достраивать рассуждением, и это именно рассуждение. Когда в 1970-е вокруг встали спальные кварталы, ванная появилась в каждой квартире. Помывочный пункт перестал быть необходимостью и стал привычкой: сюда шли уже не потому, что дома негде мыться, а за паром и компанией. Через этот перелом прошли все районные бани страны, и пережили его не все — что случилось со зданием Донских бань на улице Орджоникидзе, разбираем отдельно, и заканчивается тот рассказ иначе.

Варшавские дотянули до девяностых и двухтысячных, но в каком виде — сказано без обиняков. Партнёр компании, которая взялась их переделывать, вспоминает: к тому моменту исторические бани пришли в упадок. С этой фразы начинается вторая жизнь дома, и вот тут даты перестают сходиться.

Перестройка нулевых: три даты, которые не сходятся

О том, кто и когда пересобрал Варшавские бани, говорят три источника, и каждый называет свой год. Друг другу по существу они не противоречат, но в одну строку не выстраиваются, поэтому приведём все три.

Версия первая, 2007 год. Её держат сами бани и вслед за ними каталоги. В 2007 году заведение перешло в управление компании Gremm Group, комплекс закрыли примерно на два года и провели капитальную реконструкцию. На работы, по этим же описаниям, потратили более восьми миллионов долларов. Сумма кочует из карточки в карточку без ссылки на отчётность, так что держите её как заявленную, а не как подтверждённую.

Версия вторая, 2010 год. Двадцать шестого февраля 2026 года издание «Москвич Mag» опубликовало разговор Владимира Гридина с рестораторами о том, зачем они открывают бани. Алексей Губкин, партнёр Ginza Project и White Rabbit Development, сказал так: «Свой первый банный комплекс Ginza сделала еще в 2010 году. Это были исторические Варшавские бани, которые к тому моменту пришли в упадок. Мы не просто обновили интерьер — здание фактически было собрано заново: новые фасады, перекрытия и дизайн».

Версия третья, октябрь 2012 года. Восьмого октября 2012 года «Московский комсомолец» сообщил, что Варшавские бани откроются в понедельник после капитального ремонта. По словам газеты, авторы ремонта держались концепции бани для всей семьи и «здорового парения» и позвали московских архитекторов и дизайнеров. Здание к тому моменту уже было тем самым четырёхэтажным: ресторан на первом этаже, женское отделение на втором, мужское на третьем, бани разных стран мира на четвёртом. Входной билет на три часа стоил тогда тысячу рублей, а ветеранам Великой Отечественной войны и инвалидам по будням давали мыться бесплатно. Цену приводим как отметку времени осени 2012 года, а не как ориентир для похода.

Как это сложить? Похоже, работы шли очередями: закрытие 2007 года, открытие, о котором говорит Ginza, и капитальный ремонт осени 2012-го — скорее три эпизода одной переделки, чем три рассказа об одном дне. Управлять баней и вести стройку — разные роли, а память на даты через шестнадцать лет подводит кого угодно. Документальной хронологии никто не опубликовал, поэтому все три даты приходится держать в голове разом. Спор о том, чьё имя стоит на проекте, — бухгалтерский. Для дома важнее другая строчка из интервью: новые фасады и перекрытия. Это почти всё, что делает дом домом.

Что осталось от довоенной постройки

Что заявлено сохранённым, известно только с чужих слов. Описания бань и каталоги пишут, что при реконструкции печи заменили на всех этажах, а сводчатые потолки трогать не стали, и именно с ними в этом доме связывают мягкий пар. Участник работ говорит другое: перекрытия новые. Два утверждения плохо уживаются, и решить спор нечем — обмеров и проектной документации в открытом доступе нет. Разумнее считать, что часть сводов могла уцелеть, а часть нет, и не выдавать ни одну из версий за установленный факт.

Объясним, что такое свод, потому что на нём держится весь спор. Свод — это потолок, выгнутый вверх дугой, вместо плоского перекрытия. Банщики ценят его за простую вещь: пар оседает каплями, и по изгибу дуги капли стекают к стенам, а не срываются на головы парящихся. Так объясняют они сами; замера, который подтвердил бы разницу в ощущениях, никто не публиковал. Отчего вообще зависит характер пара, разбирает отдельный материал про устройство русской парной и её режимы.

Само заведение рассказывает о доме ещё две вещи: печь при ремонте увеличили, и она стала одной из самых больших в столице, а потолок сложили по особой технологии и прогревали больше пятидесяти дней. Ни объём печи, ни срок прогрева никто публично не мерил и ни с чем не сравнивал, так что это рассказ бани о себе, и цена ему соответствующая.

Следов охранного статуса у постройки мы не нашли: ни памятником, ни выявленным объектом культурного наследия она нигде не числится, в справочном описании улицы дом проходит просто адресом. Как в Москве вообще устроены охранные статусы бань и чем памятник отличается от исторически ценного градоформирующего объекта, разобрано в статье про Селезнёвские бани. Отсюда честный ответ на вопрос, стоит ли перед вами дом конца тридцатых. Адрес тот же. Назначение то же. Своды, если верить владельцам и газете, те же. А стены, которые видит посетитель, к довоенным относятся условно.

Дом со смешанной начинкой: баня, ресторан и сикхский храм

У дома 34 есть жилец, к бане никакого отношения не имеющий, но в историю здания входящий. Это московская гурудвара — сикхский молитвенный дом, работающий как культурный центр.

Издание The Village разговаривало с общиной 23 января 2015 года. Прежде она собиралась у метро «Тёплый Стан», потом перебралась сюда. В обычные дни в гурудвару приходят 100–150 человек, на большие праздники — 200–250. Свой статус община объяснила корреспонденту прямо: разрешение получить было сложно, поэтому официально она существует как культурный, а не религиозный центр.

Соседство это не случайное, и объясняется оно арифметикой квадратных метров. Дом строили под заводской район, которого больше нет: предприятия закрылись или сменили профиль, а мыться люди давно ходят в собственную ванную. Здание оказалось просторнее, чем нужно бане. Часть площадей ушла под контору и торговлю — оттого дом и попал в базы недвижимости как торговый центр, — часть занял храм. Так помывочный пункт для рабочих красочной и кожевенной фабрик спустя почти девяносто лет стал делить адрес с сикхским храмом и рестораном русской кухни. Более точного портрета того, что случилось с этим куском Москвы, не придумаешь.

Что с Варшавскими банями сегодня

Комплекс работает. Проверено 2 августа 2026 года.

Варшавские бани принимают гостей по прежнему адресу — Варшавское шоссе, 34, этажи с первого по четвёртый. Сайт открыт и обновляется, владельцем в нём назван ООО «Варшавские бани». Справочники 2ГИС и Zoon помечают заведение открытым и указывают тот же адрес, Нагорный район, индекс 115230. Объявлений о закрытии, сносе или новой реконструкции на этом участке нет.

Внутри работают ресторан, мужское и женское отделения, высший разряд и отдельные номера «Бани мира». Каждый номер оформлен в своём духе: «Русский», «Шале», «Тунис», «Африка», «Охота», «Рыбалка». Слово «разряд», доставшееся московским баням от дореволюционных прейскурантов, здесь живо до сих пор, только вместо дорогого и дешёвого отделений теперь общий и высший.

Если вы читаете это не ради истории дома, а ради похода, дальше вам в другие материалы. Куда сегодня идти париться в Москве и чем работающие бани отличаются друг от друга, собрано в путеводителе по баням Москвы — материал сейчас проходит модерацию, но страница уже открыта. А на что смотреть при выборе парной, если адрес значения не имеет, разобрано в практическом разборе как выбрать сауну или баню.

Две оговорки, без которых эта справка протухнет через полгода. Первая: расписание мужских и женских дней в общественных банях меняется чаще, чем обновляются справочники, поэтому спрашивайте его у самой бани в день похода. Вторая: действующие цены и часы работы мы здесь намеренно не приводим — они устаревают быстрее любой статьи.

Мифы

Вывод

История этого дома читается как история окраины, которую город проглотил и должен был обустроить. Сначала здесь стояло село на большой дороге, где мужики жили извозом, а потом пустили в дом дачников. Затем пришли кирпичный завод, красильни и фабрика Феррейна, и вокруг них выросла рабочая слобода. В 1932 году Москва приняла всё это в свои границы вместе с людьми, которым негде было мыться. Через несколько лет на шоссе встал четырёхэтажный банно-прачечный комбинат: ванны на первом этаже, парилки выше, прачечная в своей половине и запись санитарно-обмывочного пункта в бумагах гражданской обороны.

Имя дому дала дорога, а не город Варшава, и дала с опозданием: улица стала Варшавским шоссе только в 1950 году. Дальше был обычный путь советской бани — работа, износ, упадок к двухтысячным. От превращения в контору или торговый зал дом спасли деньги, вложенные в перестройку, и открылся он заново в октябре 2012 года. На 2 августа 2026 года бани работают.

Если соберётесь посмотреть на здание, держите в голове две вещи. Первая: возраст у заведения настоящий, а стены — нет, и почти всё, что рассказывают про 1938 год, рассказывает сама баня. Вторая: вы идёте по бывшей дачной окраине, где жил Верещагин, мимо пожарной части, которая старше бани на четыре года, и мимо кинотеатра, который строили одновременно с ней.