Ржевские бани: четвёртая уцелевшая дореволюционная баня Москвы

Тупик, который назвали по бане

Найти Ржевские бани трудно ровно один раз — пока не поймёшь, что искать надо не улицу, а щель между домами. Банный проезд упирается во двор дома 64 по улице Щепкина и никуда не ведёт. Он ведёт только в баню — дом 3, строение 1. По документам это Ржевский банно-прачечный комбинат: баня и прачечная весь советский век работали в одном хозяйстве. От площади Рижского вокзала сюда идти минут десять.

Адрес у дома менялся, хотя сам дом не двигался. При Малышеве владение числилось по 3-й Мещанской улице — сегодня это улица Щепкина. Переулок звался Корзуновским.

А дальше начинается любопытное. Составители нивелирного плана Москвы 1888 года обошли этот угол и никакого Банного проезда не записали: на плане его попросту нет. Значит, имя переулок получил уже после того, как бани встали, и получил его по ним. Не баня взяла имя у улицы, а улица у бани — для Москвы случай нечастый.

Вода, которой больше нет

Бане без воды не работать, а воды здесь было в избытке. С XVII века тут стояла дворцовая Напрудная слобода, а в ней — государев Воловий двор, который перевели в Измайлово только при Петре. Имя слобода взяла у речки Напрудной, притока Неглинной; само село Напрудное поминается ещё в духовных грамотах московских князей, и справки датируют первое упоминание по-разному — 1328 и 1339 годами.

На плане Ильина 1890 года у церкви Трифона в Напрудном нарисованы два пруда. Из них, по-видимому, воду в бани и брали. Слово «по-видимому» здесь не для красоты: прямого документа о водозаборе никто не приводит, это вывод по карте.

Сегодня от той воды не осталось ничего. Пруды засыпали, речка Напрудная течёт в подземном коллекторе. Уцелела только церковь Трифона в паре сотен метров от бань — её постройку относят к 1492 году, хотя специалисты спорят и растягивают датировку от конца XV до второй половины XVI века. Так или иначе, храм старше бань на четыре столетия.

Кто мылся здесь до Малышева

Пустого участка купец тоже не занимал. Публикации сходятся: он строил на месте старых бань, которые уже работали в Корзуновском переулке. Как они назывались и кому принадлежали, не записал никто — ни имени владельца, ни даты открытия в доступных текстах нет.

Держите это в голове, когда речь заходит о возрасте заведения: 1888 год — дата нынешнего дома, а не дата первой бани на этом месте. Место было банным и раньше.

Почему банное дело завелось именно тут, понятно и без документов: вода под рукой, вокруг плотная слобода, до центра далеко. Как была устроена торговая баня того времени, описано в материале о московских банях рубежа XIX и XX веков.

Иван Малышев: третья баня одного купца

Основателя зовут Иван Николаевич Малышев. Купец второй гильдии, член Московской городской думы — так его описывает Евгения Гершкович в «Москвиче Mag». Строил он на собственные средства.

Одно уточнение к титулу. В популярных заметках Малышева называют депутатом думы, но в тогдашней Москве членов городской думы звали гласными. «Депутат» — пересказ на современный язык, а не строчка из документа.

К 1888 году в банном деле Малышев новичком не был. Ржевские — третья и последняя его баня в Москве. До них он держал заведение на Неглинке и заведение на Красносельской. Перед нами не разовое вложение купца в модную затею, а третий дом человека, который к тому времени точно знал, сколько стоит топить и сколько берут с посетителя.

Дело было семейным. Брат основателя, Алексей Николаевич Малышев, владел банями в Кожевниках. Их судьба сложилась иначе: малышевские постройки там не дожили до наших дней, а на их месте в 1933 году поставили Кожевнические бани — нынешний адрес Кожевническая, 15, строение 1.

Год постройки — тот редкий случай, когда источники не спорят. 1888-й называют и разбор Алексея Дедушкина для «Архнадзора», и Википедия со ссылкой на книгу Владимира Колганова, и обзор РИА Новостей, и сам банный комбинат. Косвенно дату подпирает нивелирный план того же года, на котором проезда ещё нет.

А вот имени архитектора нет нигде. Ни у «Архнадзора», ни в справках, ни в карточке заведения — графа «автор проекта» пустая. Это не значит, что автора не было; значит, что его не назвали. У соседних Селезнёвских бань архитектор известен и вписан в охранную запись, здесь такой записи просто нет.

Четыре вывески одного дома

Здание за сто с лишним лет не переезжало ни разу. Вывеску над ним меняли четырежды, и каждое имя честно докладывает, кто в стране главный.

Малышевские. Так бани звали сразу после постройки, по фамилии хозяина. Для Москвы это была норма: купеческую фамилию носили и Сандуновские, и Хлудовские. Происхождение этого имени не оспаривает никто.

Крестовские. После революции заведение переименовали. Имя взяли у Крестовской заставы, что стояла на месте нынешней Рижской площади. Сама застава звалась так по часовне, где с 1652 года хранился крест, поставленный в память встречи мощей святителя Филиппа Московского; мимо заставы шли богомольцы в Троице-Сергиеву лавру. Каталоги относят смену вывески к 1919–1925 годам, но документа, который назначал бы переименование, публикации не приводят.

Поворот вышел забавный: купеческую фамилию с вывески сняли, а на её место поставили название, идущее от поклонного креста. Новая власть, видимо, слышала в нём только топоним.

Банный комбинат номер три. В советские годы заведение потеряло имя и стало позицией в списке коммунального хозяйства. Формулировку источники передают по-разному: у РИА Новостей это «Банный комплекс № 3 Дзержинского района города Москвы», в Википедии — «Ржевский банный комплекс № 3». Одна публикация относит потерю имени к 1936 году, подтвердить эту дату вторым источником не вышло. Сам Дзержинский район образовали в 1930 году; он тянулся от нынешней Лубянской площади на север до ВДНХ, а после 1991-го его разобрали на части.

Ржевские. Народное прозвище военных лет, которое официально закрепили, по данным путеводителей, в 1947 году, при реконструкции комбината.

Проследите за логикой: хозяин — застава — номер по списку — вокзал. Ни одно имя не повторяет предыдущее по типу.

Откуда взялось имя «Ржевские»

Слово «Ржевские» к дому не прилипало почти шестьдесят лет. Откуда оно взялось, объясняют по-разному, и версий, которые стоит назвать, две. Третья не проходит вовсе.

Версия первая: по вокзалу. Рядом стоит вокзал, который сегодня зовут Рижским. Его построили в 1897–1901 годах по проекту петербургского архитектора С. А. Бржозовского и открыли Виндавским — по балтийскому порту Виндаве, куда шли поезда. С 1930 года он был Балтийским, потом Ржевским, а затем Рижским. Даты переименования гуляют: справки о вокзале называют 1942–1946 годы, отдельные заметки относят появление имени «Ржевский» к середине тридцатых. Зато площадь перед вокзалом датируется точно: она звалась Ржевской в 1942–1947 годах и стала Рижской с 1 января 1948-го.

То есть в войну весь этот угол Москвы официально назывался ржевским. Части, уходившие на фронт с вокзала, мылись в бане за десять минут ходьбы, солдатское прозвище прижилось, а после реконструкции 1947 года стало официальным. Версию повторяют и справки, и «Москвич Mag», и туристические путеводители.

У неё есть красивое следствие. Имя закрепили в 1947 году — то есть уже после того, как вокзал перестал быть Ржевским. Баня забрала себе название, от которого сосед успел отказаться, и носит его до сих пор.

Версия вторая: по переселенцам. Земли Напрудной слободы со второй половины XVII века отдали под новую Мещанскую слободу. Территорию отвели переселенцам в 1671–1672 годах, а заселяли её выходцы из западных земель — по одним справкам, люди из Речи Посполитой, белорусы, литовцы, украинцы, поляки; по другим, среди новосёлов были и ржевитяне. Википедия со ссылкой на статью Елены Лебедевой о церкви Трифона допускает, что бытовое имя бани пошло отсюда. Формулировка в источнике осторожная — «есть версия», — и ослаблять её мы не станем.

Слабое место у версии одно, зато крупное: между XVII веком и первым появлением слова «Ржевские» на вывеске лежит два с половиной столетия, а промежуточных упоминаний никто не привёл. Плюс простое соображение: если бы имя шло от жителей XVII века, оно висело бы на бане с первого дня. А с первого дня она звалась Малышевскими.

Версия про переулок не проходит. Большой и Малый Ржевские переулки в Москве действительно есть, но стоят они в районе Арбат, между Большой Молчановкой и Поварской. Имя они носят с XVIII века по церкви Ржевской иконы Божией Матери и Ржевской податной слободе; по другой версии — по домовладельцу капитану Фёдору Ржевскому. От Банного проезда туда несколько километров через весь центр. Общего у переулков с банями только корень слова.

Версия «по фамилии основателя» отпадает так же быстро: фамилия была Малышев, и по ней бани звались первое время после постройки.

Что внутри: своды, котельная, парение

Про внутреннее устройство известно меньше, чем хотелось бы, и почти всё известное идёт от самого заведения либо от журналистских описаний, а не от обмеров и чертежей.

Своды. Главное, что называют все, — сводчатые потолки в парных. Заведение относит их к 1888 году и уверяет, что с постройки их не трогали. Проверить это нечем: обмерных чертежей или экспертизы, которая датировала бы кладку, в открытом доступе нет. Своды в парной действительно есть, они хорошо видны на фотографиях, и завсегдатаи связывают с ними мягкий пар — под сводом жар расходится ровнее, чем под плоским потолком. Это наблюдение посетителей, а не измерение.

Своя котельная. Черта посерьёзнее, и проверяется она легче. Ту же особенность имеют Селезнёвские, и следствие у неё ровно одно: летом, когда город отключает горячую воду, такая баня может не вставать на профилактику.

Старомосковское парение. Алексей Дедушкин писал в 2013 году для «Архнадзора», что этот способ сохранился в Ржевских и в Селезнёвских банях. Сам приём описывают так: скамьи стоят вдоль стен, середина парной свободна, а банщик обмахивает лежащего большой ветвью — берёзовой, дубовой, вишнёвой, сливовой.

И тут источники расходятся в детали, которая не пустяк. РИА Новости пишет, что парящиеся лежат на полу — у пола прохладнее, лежать можно дольше, а пар подгоняют к телу веником. «Москвич Mag» пишет, что банщик окатывал паром лежащих на полке. Развёрнутое описание со свободным полом редакторы Википедии пометили как утверждение без источника. Так что общий контур приёма подтверждён публикацией «Архнадзора», а вот где именно лежал парящийся, по имеющимся текстам не решается.

Разряды и отделения. Как они выглядели при Малышеве, мы не знаем: росписи цен и планов по этому заведению найти не удалось. Известна схема последних лет — мужское отделение, женское, кабинеты повышенной комфортности, сауна с бассейном. Ароматный пар перед закрытием подавали несколько раз в день и каждый раз разный: на пиве или на травах.

О публике сохранились только общие слова: пишут про простолюдинов, купцов, студентов, художников и литераторов, а главным местом разговора называют не парную, а раздевалку с буфетом. Проверить это нечем, так что передаём как есть — так рассказывают.

455 мест и миллион посетителей

Самые конкретные цифры по Ржевским — не дореволюционные, а тридцатых годов. Их приводят по справочнику 1936 года, который цитируют московские путеводители.

• Вместимость — 455 человек. Считали её характерным для тех лет способом: по числу мест в раздевальне нижнего белья. Не по числу шаек и не по площади парной, а по числу мест, где человек оставлял бельё.
• Разрядов — три. Три разряда — это три цены, а не три температуры; как разряд устроен изнутри, разобрано в статье об Устинских банях.
• За 1935 год баню посетили 1 091 200 человек.

Последнюю цифру стоит разложить. Миллион девяносто одна тысяча за год — это без малого три тысячи человек в день, если раскладывать поровну на все дни подряд. При 455 местах в раздевальне выходит, что каждое место за день занимали примерно шесть-семь раз.

Это реконструкция по числам, а не замер. Баня не работала круглосуточно и вряд ли одинаково грузилась в понедельник и в субботу: в пиковые дни оборот был выше, в будни ниже. Но порядок понятен — Ржевские тридцатых были не тихой районной мыльней, а конвейером.

Советские годы: национализация, война, комбинат

Главное про советскую судьбу Ржевских бань говорится одной фразой: их не закрыли. На фоне того, что случилось с большинством московских бань, это и есть главное событие.

Заведение национализировали, лишили имени владельца и перевели в городское хозяйство под номером. Профиль при этом не сменили ни разу. Дом, построенный как баня, весь советский век работал баней — вместе с прачечной, в одном комбинате.

Война дала бане нынешнее имя и, судя по всему, обеспечила ей нужность. Через соседний вокзал шли на фронт воинские части, и мылись они здесь. Про это пишут и справки, и путеводители, и сама баня, но проверяемых документов под историей нет: ни приказа о прикреплении бани к вокзалу, ни отчёта о числе помытых, ни фотографии. Это предание, а не архивная выписка. Правдоподобное: до вокзала километр, пропускная способность у заведения была немаленькая, а санобработка перед отправкой на фронт входила в обычный порядок. И главное — именно эта история объясняет имя. Не зови бойцы баню по вокзалу, реконструкции 1947 года было бы нечего узаконивать.

В том самом 1947 году комбинат реконструировали и тогда же официально закрепили за ним название «Ржевский». Что именно тогда переделали, публикации не уточняют. Это, кстати, единственная документированная перестройка за всю историю дома — и её стоит держать в уме, когда заведение говорит, что парные не менялись с 1888 года.

Дальше пошла обычная банная рутина, о которой почти не осталось записей. Ржевские не входили в число парадных, не попадали в путеводители и не привлекали краеведов. Они просто работали. Поэтому их история известна хуже, чем история соседей: про районную баню мало пишут, пока она всего лишь работает.

Охранный статус: номер есть, распоряжения нет

Здесь придётся сказать неприятное, но честное: подтвердить охранный статус Ржевских бань не вышло.

По интернету ходит номер 7741074000. Выглядит он как реестровый и потому убеждает. На деле это идентификатор волонтёрской базы kulturnoe-nasledie.ru и фотоконкурса «Вики любит памятники», где тот же объект значится как RU-7741074000. Карточка Викиданных помечает дом как кандидата в объекты культурного наследия — то есть как объект, который в список хотят внести, а не как памятник, который в него внесён.

Сравнение с соседями делает разницу наглядной. У Селезнёвских есть распоряжение московского Департамента культурного наследия № 1062 от 5 декабря 2012 года — с адресом, датировкой и фамилией архитектора. У Сандуновских охрана оформлена в 1991 году. Аналогичной бумаги по Банному проезду, 3, найти не удалось. Показательно и молчание «Архнадзора»: в феврале 2013 года Алексей Дедушкин перечислял, какие московские бани стоят на охране — Сандуны с 1991 года, Хлудовские и один корпус Селезнёвских, — и Ржевские назвал среди работающих, но не среди охраняемых.

Одна бумага, впрочем, есть, и она объясняет многое. В 2016 году Градостроительно-земельная комиссия Москвы рассматривала заявку инвестора на реконструкцию двух зданий комбината — строений 1 и 3, общей площадью 6042 квадратных метра. Инвестор просил разрешить прирост площади и зону общепита. Комиссия отказала и разрешила реконструкцию только в габаритах существующих зданий, без увеличения общей площади. Причина названа прямо: земельный участок находится в границах охранной зоны. Решение прокомментировал председатель Москомстройинвеста Константин Тимофеев.

Вокруг какого именно памятника очерчена эта зона, в сообщении не сказано. По соседству стоит церковь Трифона в Напрудном — объект культурного наследия федерального значения и один из старейших сохранившихся московских храмов.

Разница принципиальная, и путать её не надо. Охранная зона стережёт объём и высоту застройки: снести дом и поставить на участке что-то выше не дадут. Но интерьеры, планировку и те самые своды она не защищает — у здания, не признанного памятником, нет предмета охраны, то есть списка того, что обязано уцелеть при ремонте. Дом защищён соседством, а не собственным статусом. Если своды переживут нынешнюю реконструкцию, это будет решение хозяина, а не требование закона.

Чем Ржевские отличаются от трёх других уцелевших

Дореволюционных бань, доживших до наших дней работающими, в Москве принято считать четыре. Сравнивать их по качеству пара бессмысленно: это дело вкуса и сегодняшнего истопника. А вот по устройству и по судьбе разница видна и проверяется.

По документам Ржевские проигрывают соседям, и заметно. У Селезнёвских известен архитектор и есть распоряжение об охране, хотя памятником признан один корпус. У Сандуновских охрана оформлена в 1991 году. По Ржевским нет ни того ни другого: имени архитектора не назвала ни одна публикация, бумаги о постановке на охрану найти не удалось. Причина этой бедности понятна: про рабочую районную баню пишут мало, пока она просто работает.

Имя моложе дома на шестьдесят лет. У трёх остальных название тянется из дореволюционной Москвы — от хозяина или от улицы. Сандуновские носят фамилию хозяев, Селезнёвские названы по Селезнёвской улице. Имя Ржевских не связано ни с владельцем, ни с улицей, на которой дом стоит: оно пришло со стороны и закрепилось в сороковых. Такого разрыва между домом и вывеской в четвёрке больше не встретишь.

Улицу назвали по бане, а не баню по улице. До 1888 года проезд был Корзуновским, и на плане того же года его ещё нет вовсе. Кто здесь главный на карте, сомнений не оставляет.

Заведение слободское, а не парадное. Ржевские никогда не были витриной. Ни один старый путеводитель не хвалит их отделку, ни одна открытка не разносит их интерьеры. Они стояли у заставы, на краю бывшей слободы, в квартале, где жили те, кому надо было помыться, — и делали ровно это, миллион раз в год.

По непрерывности они выигрывают у всех. Дом работал баней с 1888 года до июня 2024-го, ни разу не сменив назначения — ни при национализации, ни в войну, ни в девяностые. У Хлудовских, для сравнения, охранный статус оформлен, а баней они перестали быть ещё в начале девяностых; правда, и там бумага не так тверда, как кажется: год постановки на охрану называют все, а реквизитов решения не приводит никто, так что дата держится на пересказах — это разобрано в статье о Хлудовских банях. Бумага и живое дело — вещи разные, и Ржевские тому пример с обратным знаком: дела было много, бумаги мало. А своя котельная, которую они делят с Селезнёвскими, позволяла им не закрываться даже летом, когда полгорода сидит без горячей воды.

Ближе всего Ржевские стоят к Астраханским баням: обе — квартальные заведения при плотной жилой застройке, обе дожили до наших дней без громкой славы и без открыток с интерьерами.

Пожар, закрытие и реконструкция, которая тянется

Последние пятнадцать лет складываются у Ржевских в отдельный сюжет, и он невесёлый.

17 августа 2013 года здесь горело. Пожар случился на втором этаже дома 3, строение 1. О нём в тот же день сообщили МЧС, РБК и «Лента.ру». Ни площади возгорания, ни числа пострадавших в доступных сводках нет.

Летом 2016 года городская комиссия занялась реконструкцией — тем самым решением про габариты, о котором сказано выше. Из него следует важное: снос никогда не обсуждался. Стены остаются на месте, площадь не растёт, речь только о том, что внутри.

Весной 2024 года баня закрылась. Объявление на её сайте датировано 22 мая 2024 года: с 1 июня Ржевские закрываются на реконструкцию.

И тут придётся оставить разночтение, а не сводить его к одной красивой дате. Часть каталогов относит закрытие к осени 2024-го. Т—Ж в материале, обновлённом 26 января 2026 года, пишет, что бани временно закрылись на реставрацию в декабре 2025 года. Три даты — 1 июня 2024-го, осень 2024-го и декабрь 2025-го — могут описывать разные события: остановку на работы, короткий возврат и окончательное закрытие. Мы называем все три и говорим, откуда каждая, потому что документа, который расставил бы их по местам, у нас нет.

Что на этом месте сегодня

Проверено 2 августа 2026 года.

Бани закрыты. Картографические сервисы показывают карточку с отметкой «временно не работает» и без режима работы. Сайт заведения свёрнут до одной картинки — ни цен, ни расписания, ни объявлений. Свежих отзывов нет уже больше двух лет, а те, что есть, написаны людьми, которые ждут открытия. Заметная часть каталогов при этом по-прежнему показывает бани работающими и публикует прайс: эти данные устарели.

Здание на месте, реконструкция идёт. Отраслевая заметка от 23 июля 2026 года описывает работы так: меняют инженерные системы и вентиляцию, переделывают внутренние помещения — всё в габаритах существующих зданий и без прироста площади. Окончание работ там же относят к концу 2026 года.

Что обещают на выходе. По той же заметке, комплекс собираются вернуть с четырьмя форматами: мужской разряд, женский, кабинеты повышенной комфортности и «народный» разряд. Последнее слово стоит запомнить: оно означает, что дешёвое общее отделение обещают сохранить, а не заменить целиком спа-услугами. «Народный» — прямой отголосок старой торговой бани.

Чего мы не знаем. Точной даты открытия не назвал никто — ни хозяева, ни город. Сроки уже сдвигались: между объявлением о закрытии в мае 2024 года и обещанным финишем в конце 2026-го проходит больше двух с половиной лет. Что останется от сводчатых парных, тоже неизвестно.

Пока Ржевские стоят закрытыми, париться в Москве есть где: работающие адреса собраны в путеводителе по баням Москвы. Но четвёртой уцелевшей дореволюционной бани в этом списке сейчас нет, и это не мелочь — из четырёх дореволюционных адресов один временно выбыл.

Мифы

Вывод

История Ржевских бань собирается не из легенды, а из мелочей, которые можно потрогать. Улица, названная по бане, а не наоборот. План 1888 года, на котором этой улицы ещё нет. Четыре вывески: сначала купец, потом застава, потом номер по списку коммунального хозяйства, потом вокзал. Справочник, считающий посетителей по местам в раздевальне. Решение комиссии, из которого ясно, что дом защищён соседством, а не собственным статусом.

Твёрдого здесь немного: 1888 год, купец второй гильдии Иван Малышев, участок в бывшей Напрудной слободе, где до него уже работали чьи-то бани, реконструкция 1947 года и официальное имя «Ржевский» тогда же. Мягкое — происхождение названия, устройство парной, дата советского переименования в номерной комбинат. Отсутствующее — имя архитектора и распоряжение об охране. Из четырёх дореволюционных московских бань, доживших до наших дней, Ржевские самые непарадные: их не строили как витрину и не хвалили в старых путеводителях. Они просто мыли город — миллион человек в год. Сохранность здесь обеспечила не бумага, а спрос.

Сейчас они закрыты, и это второй раз в их жизни, когда дом ремонтируют долго и всерьёз. Первый закончился в 1947 году и дал бане нынешнее имя. Чем закончится второй, узнаем не раньше конца 2026 года. Если поедете смотреть — идите от Рижской, сверните между домами 55 и 57 по Гиляровского и дойдите до конца тупика. Дом никуда не делся.