Вода в Древнем Египте: омовение жрецов, ванные комнаты знати

Шесть тысяч лет назад: что лежит в слоях этого времени

Отсчитаем шесть тысяч лет от сегодняшнего дня и посмотрим, куда попадём. Примерно в четвёртое тысячелетие до нашей эры. Пирамид ещё нет, единого государства нет, письменности почти нет. Люди живут в посёлках вдоль Нила и хоронят своих в неглубоких ямах на краю пустыни. Египтологи называют эту пору додинастической.

Что оттуда выкопано, известно хорошо. В могилах бадарийского и ранненакадского времени лежат шиферные палетки, на которых растирали малахит и галенит для краски вокруг глаз, гребни и ложечки из слоновой кости, браслеты. За собой эти люди ухаживали, и делали это задолго до пирамид.

Купальных построек среди находок нет. Ни одной. Ни глиняных ванн с каналами от нильских разливов, ни общих помывочных, ни устройств для нагрева воды.

Проверить это несложно: коллективные бани Египта давно сведены в один каталог. Его выпустил Французский институт восточной археологии в Каире в 2017 году, редактор — Беранжер Редон. В каталоге 103 постройки, и хронология открывается четвёртым веком до нашей эры, а закрывается османским временем. Между «шесть тысяч лет назад» и «четвёртый век до нашей эры» лежит три с половиной тысячелетия.

Возразят: а частные умывальни? Тут счёт другой, и он честнее. Отдельные помещения для мытья и уборные в домах верхушки и во дворцах засвидетельствованы примерно с 2700 года до нашей эры — около четырёх тысяч семисот лет, почтенно, но не шесть тысяч. А самое раннее место для мытья, которое можно показать пальцем на плане раскопа, лежит в Кахуне и относится к XIX веку до нашей эры.

Откуда же берётся круглая цифра? Её никто не привязывает ни к памятнику, ни к слою. Один автор округлил, второй переписал, третий добавил «как утверждают археологи» — и фраза стала читаться как факт. Где вообще проходит граница между раскопанной находкой и красивым преданием, разобрано отдельно — в материале о том, что археология знает о древнейшем парении. Здесь мы держимся Египта и смотрим только на то, что вынули из его земли.

Итог простой: цифра снимается, а не смягчается до «около пяти тысяч». Смягчать нечего — под ней нет ни находки, ни текста.

Жрец мылся по расписанию: что об этом сказано

В Египте слово «чистый» было названием должности. Младший храмовый служитель назывался «уаб» — буквально «чистый». Не потому, что он мылся усерднее соседей, а потому, что чистота была условием входа. Грязного к статуе бога не подпускали, и это не метафора.

Как часто он мылся, мы знаем из двух разных мест, и они говорят немного по-разному.

Первое — Геродот. В книге II своей «Истории», глава 37, он описывает жрецов подробно: они носят только льняную одежду и сандалии из папируса; моются в холодной воде дважды днём и дважды ночью; бреют всё тело через день (в других переводах — каждый третий день), чтобы на них не завелось вшей или другой нечисти, пока они служат богам; бронзовые чаши для питья начищают каждый день.

Оговорка тут обязательна, и снимать её нельзя. Геродот писал в V веке до нашей эры, через тысячу с лишним лет после расцвета Нового царства, а многое пересказывал со слов проводников. Это рассказ приезжего, а не храмовый устав. Как вообще читают записки чужеземца о чужом обычае, показано в обзоре банных обычаев народов мира.

Второе место — сами египетские источники. По храмовым надписям и папирусам рамессидского времени египтологи называют другой распорядок: жрец омывался в священном озере храма трижды в день и полоскал рот натроном, растворённым в воде. Свод этих правил собрал коллектив авторов в сборнике под редакцией Стивена Кёрка «Храм в Древнем Египте», который выпустил Британский музей в 1997 году. Кроме омовений там действовали запреты: шерсть на службе носить нельзя, сандалии полагались белые, перед службой требовалось воздержание, а пищевые запреты различались от нома к ному.

Есть и прямое наставление на камне. На стенах храма Хора в Эдфу во II веке до нашей эры вырезали правила для служителей: очищайся в храмовом озере, не входи в нечистоте, не задерживайся там, где тебе быть не положено, не разглашай того, что видел внутри. Перевёл эти надписи французский египтолог Морис Аллио в работе «Культ Хора в Эдфу во времена Птолемеев» 1949 года. Формулировка там жёсткая: бог любит чистоту больше любых сокровищ.

И важная поправка про «каждый день». Жрецы служили не круглый год. Их делили на четыре смены, каждая выходила на месяц, а потом три месяца жила обычной жизнью. Четыре омовения в сутки были не пожизненным подвигом, а вахтой.

Обратите внимание, чего в этой картине нет. Нет пара, нет горячего помещения, нет полка. Есть холодная вода, бритва, лён и сода. Египетское омовение — процедура допуска, а не отдых.

Что строили при храме ради воды

Если мыться надо по нескольку раз в сутки, для этого нужно сооружение. Оно есть, и его можно увидеть своими глазами.

Священное озеро. Прямоугольный водоём внутри храмовой ограды, облицованный камнем, с лестницами, спускающимися к воде. Самое большое сохранилось в Карнаке: примерно 120 на 77 метров. Его связывают с Тутмосом III, XV век до нашей эры. Вокруг стояли кладовые и жилища жрецов, так что от порога до воды было несколько десятков шагов.

У этого водоёма две работы сразу. Жрецы в нём омывались, оттуда брали воду для обряда, по нему возили священные ладьи. И там же озеро изображало первичные воды, из которых, по египетским представлениям, поднялась жизнь: одно сооружение работало и как купальня, и как образ начала мира.

«Дом утра». Отдельное помещение при храме, куда жрец, ведущий утренний обряд, приходил перед службой. Там его омывали, одевали, давали лёгкую еду и только потом пускали к святилищу. В Эдфу такая комната встроена в передний двор. Английский египтолог Эйлворд Блэкман разобрал этот порядок в статье 1918 года, и с тех пор «дом утра» стоит во всех описаниях храмовой службы. Мылся по расписанию и царь: в царском дворце было помещение того же назначения, где фараона каждое утро омывали и облачали.

Мыли не только себя. Ежедневный обряд у статуи божества начинался с воды: часовню очищали водой и дымом, со статуи снимали вчерашнюю одежду и вчерашнюю мазь, натирали маслами, подводили глаза краской, облачали в четыре ткани разного цвета. Каждое утро в храме кто-то лил воду, растирал мазь и уносил использованное.

Куда всё это девали — видно по самой поразительной находке египетской сантехники. В Абусире стоит заупокойный храм фараона Сахура, Пятая династия, XXV–XXIV век до нашей эры (точные годы правления египтологи называют разные, разброс оценок больше века). Немецкий египтолог Людвиг Борхардт копал здесь с марта 1907 по март 1908 года и описал сеть медных труб общей длиной больше 380 метров. Трубы шли под полом храма и дальше вниз, вдоль дороги к долинному храму. К ним подключались пять каменных чаш, обшитых медью, каждая со свинцовой пробкой: одна в зале приношений, две в соседних помещениях, четвёртая в коридоре, пятая в северной кладовой. По верху наружных стен сидели каменные водостоки в виде львиных голов.

Заметьте, ради чего это построено. Не ради мытья людей. Воду и жидкие приношения, побывавшие в обряде, надо было вывести из храма, не расплескав по дороге ни капли. Египетская водопроводная техника выросла из храмовой службы, а не из купания.

Отсюда же, похоже, родом деталь, которую популярные пересказы приписывают египетским баням: чаша с пробкой на сливе. Пробки были, свинцовые. Только стояли эти чаши не в бане, а внутри храма, и сливали туда то, что уже послужило богу.

Ванная комната в жилом доме: Кахун и Ахетатон

Теперь спустимся с храмового двора в дом. Здесь у нас два адреса, оба раскопаны и опубликованы.

Кахун, XIX век до нашей эры. Город стоял при пирамиде Сенусерта II у входа в Фаюм; египетское название — Хетеп-Сенусрет. Флиндерс Питри копал его в два сезона, апрель — май 1889 года и октябрь 1889 — январь 1890 года, и вскрыл больше двух тысяч помещений. Отчёт вышел в 1891 году.

В больших северных усадьбах Питри описал такое устройство. В лучшей комнате, в личном дворике хозяина, посреди пола стоял каменный резервуар — около 14 дюймов по стороне и такой же глубины, то есть примерно 35 сантиметров. Он был врезан в квадратный каменный блок со стороной в три локтя, около 1,6 метра. В домах победнее встречалось то же самое попроще: отдельный каменный ящик, а вокруг него плиты с наклоном к нему.

Дальше идёт фраза, ради которой стоит читать самого Питри. Он пишет, что эти устройства странно напоминают мусульманские приспособления для омовения ног перед молитвой, что обычай, возможно, древний и что египтяне, возможно, пользовались этими резервуарами для обрядового омовения, стоя на плитах. Три «возможно» в одном предложении. Первооткрыватель прямо говорит: перед нами толкование, а не подпись под находкой.

Заодно Питри описал улицы Кахуна: посредине каждой шёл каменный жёлоб, а мостовая имела уклон к середине, так что сточная вода уходила и улица не превращалась в грязь. Он же насчитал в городе около десятка больших усадеб на северной улице и порядка двухсот двадцати маленьких домов в западной части. Пропорция говорит сама за себя.

Ахетатон, XIV век до нашей эры. Столица Эхнатона, нынешняя Телль-эль-Амарна. Город подняли на пятом году правления, а лет через пятнадцать двор вернулся в Фивы, и он опустел. Дома здесь почти не перестраивали, поэтому планировка читается лучше, чем где бы то ни было в Египте. Немецкая экспедиция начала прошлого века разбила городище на квадраты и пронумеровала их буквой и цифрой, а дома внутри квадратов получили свои номера — отсюда адреса вроде K50.1.

Этот дом нас и интересует. Его раскопали в 1922 году, план и описание издали Томас Пит и Леонард Вулли в первом томе «Города Эхнатона» в 1923 году. Это самый крупный из раскопанных домов Амарны: больше двадцати пяти помещений, отдельные покои для хозяина, для семьи и для гостей, приёмный зал с колоннами. Хозяин известен по надписям — визирь Нахт, он же Нахтпаатон, «начальник города и визирь».

Ванная и уборная у него примыкают прямо к спальне. Устроена ванная так. В углу лежит известняковая плита, поставленная у стены из сырцового кирпича; плиту отгораживает низкая стенка, стены вокруг оштукатурены, чтобы брызги не размывали кирпич. В плите отверстие, из него вода уходит по желобку в сосуд, вкопанный в пол. Сама плита приподнята над полом, и к ней пристроены ступеньки — чтобы слуга поднялся с кувшином и лил хозяину на плечи сверху. Рядом уборная: известняковое сиденье с прорезью, похожей на замочную скважину, над ямой или над глиняной чашей.

Дом визиря не единичный случай: ванные комнаты и плиты для омовения находят и в домах средней руки. Один такой разобрали особенно подробно — N49.18, жилище Ранефера, начальника царских конюшен, чьё имя вдавлено в штукатурку дверных косяков. Дом вскрыли ещё в 1921 году, а в 2002–2006 годах экспедиция Общества исследования Египта перекопала его заново; Барри Кемп и Анна Стивенс издали двухтомный отчёт в 2010 году.

А теперь посмотрите, чего в этих комнатах нет. Ни топки, ни котла, ни подогретого пола при них не описано. Нет и канализации: вода стекает в сосуд, который потом кто-то выносит. Отсюда простой вывод, который стоит проговорить вслух. Египетская ванная — не ёмкость, куда погружаются. Это душ, где вместо лейки человек с кувшином. Хозяин стоял на плите, слуга поливал, вода уходила в горшок.

Сколько труда стоила вода

Египет стоит на реке, но в дом вода сама не приходила.

Дельфина Дрио разобрала водоснабжение египетских поселений от Старого до Нового царства — статья вышла в 2016 году в журнале Water History. Вывод у неё жёсткий: сложных водопроводных сетей и колодцев в посёлках, как правило, не устраивали. Государство выбирало путь попроще — людей, которые носят воду.

Цифры она даёт расчётные, и это надо назвать прямо: это реконструкция по числу домов и объёму сосудов, а не замер.

В посёлке строителей у Ахетатона около 72 домов. Воду привозили в ханаанских амфорах примерно по 19 литров. Чтобы напоить посёлок, требовалось около 1750 литров в день и примерно 46 ослиных ходок. Своего колодца там не было вовсе. У края посёлка стояла постройка вроде пропускного пункта, где привезённое, по-видимому, и раздавали.

В Дейр-эль-Медине, деревне мастеров царских гробниц под Фивами, существовала должность водоноса. О ней знают из остраконов — черепков известняка, на которых в деревне вели хозяйственные записи. Суточную норму оценивают примерно в 100 литров на дом. Колодец там начали копать при Рамсесе III: чтобы дойти до воды, надо было опуститься метров на 52, и дело бросили на полпути.

Теперь сложите это с фразой «египтяне мылись по нескольку раз в день». Для жреца при храме с озером это вопрос дисциплины: спустился по лестнице, окунулся, поднялся. Для каменотёса в пустынной деревне каждое ведро приезжало на осле. Одно и то же обыкновение стоило разным людям очень разного труда. Наверху визирь, которого поливают в отдельной комнате. Посередине жрец, обязанный окунаться, иначе его не пустят к богу. Внизу мастер, которому воду привезли на осле, и он умылся из горшка.

Чем мылись, если мыла не было

Мыла в нынешнем смысле — куска, который пенится, — египетская археология не знает. Знает натрон, знает бритву и знает пару «кувшин и таз».

Натрон. Природная смесь двух солей натрия, по-простому — стиральной и питьевой соды. Добывали её в вади Натрун к западу от Дельты, и та же самая соль шла на мумификацию. Ею чистили ткань, ею очищались в храме, ею полоскали рот: слово жреца перед богом должно было быть таким же чистым, как руки. Что натрон смешивали с жиром и получали раннее подобие мыла, пишут часто, но проверяемой опоры под этим утверждением мы не нашли — так рассказывают.

Масло и мазь — а это уже не про воду. Тело после мытья растирали жиром: под египетским солнцем кожа без него трескается, и мазь тут была пайком, а не роскошью — в туринском «Забастовочном папирусе» мастера Дейр-эль-Медины требуют её в одном ряду с рыбой и овощами. Дальше начинается отдельный сюжет: смолы, ладан, мирра, окуривание и то, как всё это задним числом назвали древней ароматерапией. Он разобран в материале о благовониях и умащении в древности — там же видно, где кончается находка и начинается позднейшее толкование.

Кувшин и таз. Что клали с покойным, показывает, чем пользовались при жизни. В феврале 1925 года экспедиция Гарварда и Бостонского музея изящных искусств под началом Джорджа Райзнера наткнулась у пирамиды Хуфу на шахту, а 8 марта помощник Райзнера Алан Роу вскрыл камеру. Там лежала царица Хетепхерес I, мать Хуфу, Четвёртая династия. Среди утвари — бритвы и другие туалетные принадлежности из золота и меди, медный кувшин с тазом. Кувшин и таз — та самая пара для поливания на руки, только сделанная для царицы.

Бритьё. Геродот пишет про жрецов, бривших всё тело, а бритвы лежат в погребениях от Старого царства до Нового. Волосы заменял парик: его проще держать в чистоте, чем собственную голову.

Греческие и римские бани на египетской земле

А теперь то, из-за чего и возникла вся путаница. Общественные бани в Египте есть, и их много, только они не фараоновские. Греческая банная постройка — здание с топкой, котлом и горячей водой, где моются многие сразу, — приезжает в долину Нила вместе с переселенцами и гарнизонами Птолемеев, примерно с середины III века до нашей эры. Главное её помещение, круглый зал с сидячими ваннами по кругу, устроено ещё почти по-египетски: человек садился в чашу, служитель поливал его сверху, погрузиться целиком было негде. Ново другое — топка и то, что моется в зале не один хозяин, а десятки людей разом.

Раскопано этого много. В Беренике на Красном море — баня с двумя круглыми залами и четырнадцатью ваннами, раскопки Стивена Сайдботама, вторая половина III века до нашей эры. В Тапосирис Магна под Александрией под полом круглого зала лежит кольцевая камера на центральной опоре, а в стенах — полости для горячего воздуха: Тибо Фурне и Беранжер Редон показали, что печь под полом складывалась на востоке Средиземноморья раньше, чем принято было думать. А птолемеевскую баню с мозаичными полами раскопали прямо перед храмами Карнака — под стенами, за которыми жрецы веками окунались в озеро по обряду.

Разница в одну фразу. Египтянин мылся дома, прохладной водой, которую на него лили сверху, и обслуживали при этом его одного. Грек и римлянин шёл мыться в здание с топкой, где хватало места целому кварталу. Второе обыкновение пришло в Египет со стороны.

Значит, и знаменитое утверждение про «оригинальные банные устройства египтян, которые потом взяли римляне», переворачивает хронологию с ног на голову: обогреваемый пол и горячее помещение приезжают в Египет вместе с греками. Как устроена римская баня и как она расходилась по империи, разобрано в материале про римские термы, а линия, которая позже дала турецкую баню, тянется от них, а не от фараонов. Египетского вклада это не отменяет: медные трубы Сахура на тысячу с лишним лет старше любой греческой бани. Только это инженерия храма, а не бани.

Мифы

Вывод

Если снять с темы одну красивую цифру, останется картина точнее и любопытнее.

Египет не изобретал бани — он сделал обязательным омовение. Ради него копали озёра размером с городскую площадь, тянули под храмом медные трубы, держали посменное жречество, которое окуналось по три-четыре раза в сутки, и писали на камне, что бог любит чистоту больше сокровищ. Ради него в доме вельможи выделяли отдельную комнату с плитой, стоком и ступеньками для слуги.

Той же логикой объясняется, почему у каменотёса такой комнаты не было. Чистота стоила воды, а воду носили люди и ослы: сорок шесть ходок в день на семьдесят два дома, и колодец, брошенный на пятидесяти двух метрах.

Общественная баня пришла в долину Нила поздно, вместе с греками, и застала здесь тысячелетнюю привычку к воде. Дальше её подхватил Рим, потом Византия, потом турецкая баня. Египет в этой цепочке стоит не в начале, а посередине — и от этого его роль не мельчает.

Но своя, египетская вода так и осталась работой, а не удовольствием. Работой жреца, который окунается по расписанию, иначе его не пустят к статуе. Работой слуги, поднимающегося по ступенькам с кувшином, чтобы полить хозяина сверху. Работой водоноса и осла, отмерявших посёлку сорок шесть ходок в день. В Египте водой служили — расслабляться в ней начали уже без египтян.