Термы Нерона и другие бани Рима: кто их строил и что уцелело

Зачем императору своя баня и почему на ней его имя

Помыться римлянин мог в двух шагах от дома: маленьких квартальных бань в городе стояли сотни, и за вход в них платили — сколько стоил вход и с какого часа пускали, разбирает отдельный материал. Термы — другой жанр. Так называли комплекс, который ставил один заказчик и целиком за свой счёт: залы разной температуры, бассейны, дворы для борьбы, читальни, сады по краю участка. Само слово пришло из греческого, где thermos значит «горячий».

Расчёт у заказчика был не банный, а политический. Он дарил горожанам полдня досуга, а получал взамен своё имя, вырезанное на фасаде и произносимое вслух каждый день: иду к Агриппе, иду к Нерону, иду к Каракалле. Имя держалось дольше человека: сенат объявил Нерона врагом отечества ещё при его жизни, а в бани Нерона римляне ходили ещё полтора столетия и называли их его именем.

Больших терм в Риме набралось за четыре века всего семь — Агриппа, Нерон, Тит, Траян, Каракалла, Диоклетиан, Константин. Каждые следующие ставил новый правитель и почти всегда крупнее прежних. Дальше идём по одному зданию. Как эти залы отапливались, зачем полу подогрев снизу и в каком порядке гость шёл от жары к холоду, разобрано в материале про римские термы — здесь мы смотрим на камень, деньги и имена.

Агриппа: первые бани, которые подарили городу

Марк Випсаний Агриппа — полководец, зять и правая рука Августа. В 33 году до нашей эры он взял должность эдила, то есть отвечающего за городское хозяйство: улицы, воду, канализацию, зрелища. В тот же год он за свой счёт открыл городские бани даром — даровой год Агриппы-эдила со всеми свидетельствами разобран в статье про цену входа.

Через несколько лет Агриппа начал строить своё, и начал с одной комнаты. Около 25 года до нашей эры на Марсовом поле — тогда это была почти не застроенная равнина у излучины Тибра — встал круглый зал с горячим сухим воздухом, а рядом поднялся Пантеон, который Агриппа тоже поставил за свой счёт. Настоящие бани выросли вокруг этого зала позже: в 19 году до нашей эры Агриппа привёл в город акведук Аква Вирго, и воду стало откуда брать. Акведук работает до сих пор и заканчивается фонтаном Треви — туристы бросают монетки в воду, которую две тысячи лет назад пустили ради бани.

Здание Агриппа обставил как музей. Перед входом стоял «Апоксиомен» работы Лисиппа — бронзовый атлет, соскабливающий с себя песок и масло. Плиний рассказывает, что император Тиберий влюбился в статую, унёс её к себе в спальню, а на место поставил другую. Город устроил скандал прямо в театре: кричали, требовали вернуть — и Тиберий вернул. Термы были не помывочной, а местом, где стоят вещи, принадлежащие всем.

Умирая в 12 году до нашей эры, Агриппа отписал бани народу в бесплатное пользование. Не продал, не оставил наследникам — отдал римлянам. Оговорим сразу границу этого дара: даровым стал вход в одно здание на Марсовом поле, а не в римские бани вообще — за прочие как платили, так и платили дальше. Первыми по-настоящему общественными термами эти бани сделал не размер, а правило входа, и правило это осталось известным исключением.

Дальше зданию доставалось: в 80 году по Марсову полю прошёл пожар и повредил термы, их чинил Домициан, расширял Адриан. От всего этого уцелела одна стена. Кусок круглого зала около 25 метров в поперечнике зажат между жилыми домами на улице с говорящим названием — виа дель Арко делла Чамбелла, «улица Арки-бублика»: римляне прозвали руину по круглой форме, прозвище перешло на улицу и держится до сих пор. Прохожие идут мимо и не поднимают головы.

Термы Нерона: два входа, кресло у каждой ванны и библиотека

Вторые большие общественные бани Рима открыл Нерон — в 62 году, хотя часть исследователей называет 64-й. Здание заняло прямоугольник примерно 190 на 120 метров и вытянулось от северо-западного угла Пантеона до места, где позже встал стадион Домициана. Стадион давно исчез, на его следе лежит площадь Навона, так что размер терм можно промерить шагами: это прогулка в несколько минут.

Строил их человек, которого сенат объявил врагом отечества, — и построил лучше всех, кто был до него. Поэт Марциал в седьмой книге эпиграмм свёл обе половины в один вопрос: что хуже Нерона? А что лучше Нероновых терм? Писал он это при Домициане, почти через четверть века после гибели Нерона, и покойнику не льстил — он назвал общее место. Человека прокляли, баню любили.

Что видел посетитель

Термы Нерона описывают так. Гостя встречали два вестибюля — две крытые передние перед входом, где человек останавливался, прежде чем войти, — и два атриума, то есть два внутренних двора, вокруг которых расставлены помещения. Смысл удвоения простой: богатая публика могла войти своим ходом и не толкаться в общем потоке. В атриумах смотрели на схватки борцов. Дальше шли несколько бассейнов и ванных залов.

Отдельная подробность из того же описания: у каждой ванны стояло тяжёлое мраморное кресло с подлокотниками, и сдвинуть его было нельзя. Сиденье вытёсывали закруглённым, по спине. Мылись сидя, а не стоя по колено в воде.

Была при термах и библиотека. Читать, по описанию, разрешалось прямо в ванне, но охотнее читали в тени сада во дворе. Библиотека в императорских банях — не роскошь одного здания: в термах Каракаллы полы двух таких читален дожили до XIX века, их подняли в 1824 году и увезли в Ватикан.

Здесь честно скажем, где кончается проверяемое. Размер здания и его место на карте археологи знают. А два вестибюля, два атриума и кресло у каждой ванны дошли до нас пересказами. План терм мы знаем главным образом по рисункам Палладио и Антонио да Сангалло Младшего: они успели снять его в XVI веке с ещё стоявших руин. Так что это описание, а не обмер фундамента.

Одна деталь из этого описания неожиданно подтверждается со стороны. Мраморные сиденья у воды — не фантазия рассказчика. Грек Олимпиодор, писавший в V веке, пересчитал такие места в термах Каракаллы и насчитал тысячу шестьсот полированных мраморных сидений. Значит, каменное кресло у ванны было штатной мебелью большой римской бани, и то, что при Нероне их ставили у каждой ванны, звучит правдоподобно.

Кто именно ходил в эти залы, за какие деньги и в какие часы, — отдельная тема, её разбирает статья про банный день римлянина.

Чертёж, который потом только увеличивали

У терм Нерона есть заслуга, о которой в путеводителях не пишут. До него бани росли как придётся: залы лепились друг к другу по мере надобности. Нерон поставил здание по оси, и левая половина повторила правую — одинаковые раздевалки справа и слева, а по средней линии подряд холодный зал, тёплый, горячий. Исследователи считают эти термы первым комплексом императорского образца. Всё, что построили после, — Тит, Траян, Каракалла, Диоклетиан — это чертёж Нерона, растянутый в масштабе.

Что от них осталось

Над землёй почти ничего, и уцелевшее разошлось по чужим зданиям. Обломки стен сидят внутри палаццо Мадама, где сегодня заседает сенат Италии. Две колонны стоят у церкви Сант-Эустакио. Ещё две колонны красного гранита папа Александр VII велел в 1666 году поставить в портик Пантеона взамен утраченных — так и вышло, что вход в самое целое здание античного Рима держат колонны, вынутые из бани Нерона, которая когда-то стояла с ним по соседству. Уехала и огромная гранитная чаша поперечником около 6,7 метра, вырубленная из одного камня: её происхождение связывают с этими термами, а стоит она теперь во Флоренции, в садах Боболи.

Почему термы Нерона стали Александровыми

В пересказах часто пишут так: Нерона все ненавидели, поэтому сразу после его смерти термы переименовали, а потом бросили разрушаться. С хронологией это не сходится ни в одной части.

Нерон умер в 68 году. Александр Север правил с 222 по 235-й. Между смертью одного и стройкой другого прошло больше полутора веков, и всё это время римляне ходили «к Нерону»: Марциал тому прямой свидетель.

Переименование случилось в 227 году, по другим данным в 229-м, и не из ненависти, а из ремонта. Александр Север перестроил обветшавший комплекс, подвёл к нему новую воду — акведук Аква Александрина, — и здание стало называться Александровыми термами. Сработало обычное правило римской стройки: починил и расширил — значит, теперь твоё, и твоё имя вырезают на фасаде.

Одну оговорку тут надо сделать про источник. Жизнеописание Александра Севера входит в «Историю Августов» — позднюю компиляцию, насколько ей вообще можно верить, разбирается в соседнем материале, и ответ там осторожный. Но дата перестройки на этом сборнике не держится: её дают археология самого квартала и ветка акведука Аква Александрина, которую к термам подвели, — вещи из кирпича и камня, а не из пересказа.

Имя Нерона при этом никуда не делось. Оно живёт в словах «термы Нерона» до сих пор, а официальное «Александровы» помнят только специалисты. Разрушаться же термы начали не после смерти хозяина, а вместе со всем городом — когда в 537 году в Рим перестала течь вода. Как бани встали разом, от Агриппы до Константина, разбираем в конце.

Тит: бани, открытые вместе с Колизеем, и Лаокоон по соседству

Тит Флавий Веспасиан, старший сын Веспасиана, рос при дворе Клавдия, а правил всего два года, с 79-го по 81-й. Светоний называет его «любовью и отрадой рода человеческого» — редкий случай, когда римский биограф не находит, к чему придраться. Правление при этом вышло тяжёлым. В 79 году проснулся Везувий и накрыл Помпеи с Геркуланумом. В 80-м по Риму прошёл трёхдневный пожар. И в том же 80-м Тит открыл Колизей стодневными играми, а заодно посвятил городу бани своего имени: Дион Кассий пишет об этом прямо — император посвятил амфитеатр и термы и дал по такому случаю зрелища.

Строили быстро и, возможно, доделывали начатое кем-то раньше. Термы Тита встали на склоне холма Оппий, впритык к Колизею, поверх части Золотого дома — виллы, которую Нерон выстроил в центре города и которую Флавии старательно вычёркивали из городского пейзажа. К площади перед амфитеатром от бань спускалась лестница с перепадом почти в двадцать метров: публика выходила из терм прямо к зрелищу.

По размеру термы Тита — самые скромные из императорских, и это стоит сказать прямо, потому что популярные пересказы уверяют, будто они превзошли Нероновы. Не превзошли. Через двадцать девять лет рядом открылись термы Траяна, и на их фоне здание Тита выглядит пристройкой. Заслуга у него другая: Тит закрепил ту самую симметричную схему, которую наметил Нерон, и в этом виде она пошла в тираж.

Лаокоон: что нашли и где именно

С этим кварталом связана самая громкая античная находка Нового времени. В начале 1506 года в винограднике Феличе де Фредиса на Оппии из земли достали мраморную группу: троянский жрец Лаокоон и два его сына в кольцах морских змей. Папа Юлий II послал на место людей — приехали Микеланджело и архитектор Джулиано да Сангалло. Сын Сангалло вспоминал потом, что отец, едва взглянув, сказал: это Лаокоон, о котором пишет Плиний. Юлий II купил находку 23 марта 1506 года, к августу она стояла в ватиканском дворике Бельведер, и с тех пор Ватикан не покидала.

Фразу «Лаокоона нашли в термах Тита» повторяют часто, и она требует поправки. Точнее сказать: нашли рядом. Плиний Старший писал, что группа стояла во дворце императора Тита, — это самое надёжное, что о ней известно. А место раскопа, уточнённое разысканиями 2010 года, лежит чуть восточнее южного конца цистерны Сетте Сале, построенной уже для терм Траяна. Это один и тот же кусок Оппия, где дворцы, сады и бани лежат друг на друге в несколько слоёв, и развести их по метру не выходит.

От самих терм Тита сегодня видны кирпичные опоры с северной стороны площади Колизея. План здания сохранили рисунки Палладио, а сами руины в XVI веке разобрали на камень для церквей и дворцов — как разбирали в Риме почти всё, что можно было увезти.

Траян: первый настоящий гигант и цистерна на восемь миллионов литров

1 июля 109 года Траян посвятил городу термы на том же Оппии. Строил их Аполлодор Дамасский — тот самый инженер, что поставил Траянов форум и мост через Дунай. Комплекс занял площадку примерно 330 на 340 метров.

Участок Аполлодору достался тяжёлый, и решил он задачу дерзко: засыпал Золотой дом Нерона и поставил термы прямо поверх него. Дворцовые залы превратились в подземелье, на котором держалась ровная платформа. У этого решения оказалось неожиданное продолжение. Засыпанные комнаты уцелели вместе с росписями, и в конце XV века римляне провалились в них сверху. Подземелья приняли за пещеры, а пещера по-итальянски — grotta. Художники спускались туда срисовывать орнаменты — Пинтуриккьо, Филиппино Липпи, позже Рафаэль с помощниками, — и отсюда пошло слово «гротеск». Стройка, стиравшая память о Нероне, эту память законсервировала на тысячу лет.

Здание Аполлодор развернул градусов на тридцать относительно соседних построек: считается, что так залы для купания дольше держали послеполуденное солнце, а служебная часть уходила в тень. Воду копили в цистерне, которую до сих пор зовут Сетте Сале, «Семь залов», хотя параллельных камер в ней девять — счёт «семь» прилип в XVIII веке и прижился. В цистерну входило больше восьми миллионов литров, и стоит она до сих пор.

Раскопки последних лет добавили картинок. В 1997 году под термами нашли фреску с видом города сверху — редчайший римский взгляд с высоты птичьего полёта. В 2011-м подняли шестнадцатиметровую мозаику с Аполлоном и музами: она старше самих терм и принадлежала зданию, стоявшему здесь до них. На поверхности остались куски стен, сводов и полукруглых залов в парке Колле Оппио, прямо над Колизеем.

Масштаб, заданный Аполлодором, продержался чуть больше века. Потом за дело взялись Северы.

Каракалла: сколько это было в метрах и куда разошёлся мрамор

Здание задумали при Септимии Севере, строить начали около 211–212 года, а открыл его сын, Каракалла, в 216-м. Доводили термы уже при Элагабале и Александре Севере. Получилось то, что до сих пор стоит в Риме самой большой античной руиной: по ней можно ходить.

Теперь цифры, потому что вокруг них больше всего путаницы. Банный корпус — примерно 214 на 110 метров; обмеры расходятся на несколько метров, смотря откуда вести границу. Купол круглого горячего зала перекрывал пролёт около 35 метров и поднимался на 44 метра — это высота четырнадцатиэтажного дома, и для каменной кладки очень много. Вся огороженная территория с садами, дворами и цистернами по краю — 337 на 328 метров, около одиннадцати гектаров.

Сколько народу помещалось внутри, известно из одного источника. Олимпиодор Фиванский насчитал здесь 1600 мраморных сидений — столько мылось разом. За целый день через здание проходило, по современным оценкам, шесть-восемь тысяч человек, но 1600 остаётся единственной античной цифрой, на которую можно опереться. Насколько это много, понятно в сравнении с провинциальным городом: счёт по всем баням Помпей сразу приведён в статье про римскую баню в Помпеях и Геркулануме.

Материалы посчитали уже наши современники: примерно семнадцать с половиной миллионов облицовочных кирпичей и 252 колонны, больше двух тысяч тонн подвоза в день — и так шесть лет подряд. Воду брали из отдельной ветки акведука, Аква Антониниана, и держали в восемнадцати цистернах.

Работали термы Каракаллы больше трёх веков и встали в 537 году вместе со всеми. Без воды здание превратилось в каменоломню, и в этом качестве прослужило дольше, чем в банном.

Куда разошлись мраморы

В 1545 году папа Павел III — в миру Алессандро Фарнезе — распорядился копать в термах Каракаллы. Цель была прямая: добыть античные статуи для фамильного дворца, палаццо Фарнезе. Раскопки 1545–1546 годов дали две колоссальные группы.

Первая — «Геркулес Фарнезе»: усталый герой опирается на палицу, за спиной прячет яблоки Гесперид. На камне стоит подпись копииста, афинянина Гликона; образцом служила бронза Лисиппа IV века до нашей эры. Вторая — «Фарнезский бык», высотой около 3,7 метра, вырубленный из одного блока мрамора: юноши привязывают царицу Дирку к рогам быка. Обе с 1826 года стоят в Национальном археологическом музее Неаполя, куда переехало всё собрание Фарнезе.

Название сбивает с толку: «фарнезскими» скульптуры зовут не по автору и не по сюжету, а по фамилии семьи, в чей дворец их перевезли. К античности эта фамилия отношения не имеет.

Уходили из терм не только статуи. Последнюю целую колонну комплекса — гранитный монолит высотой 11,17 метра и весом около пятидесяти тонн, стоявший у открытого бассейна, — папа Пий IV в начале 1560-х подарил флорентийскому герцогу Козимо I Медичи. Колонну волокли к Тибру месяцами, около сотни метров в день, и перевозку курировал среди прочих Джорджо Вазари. Во Флоренцию она пришла в 1563 году, на пьедестал её подняли позже, а в 1581-м наверх поставили порфировую фигуру Правосудия работы Франческо дель Тадда. Флорентийцы зовут её Колонной правосудия; она стоит на площади Санта-Тринита и остаётся самой высокой колонной города.

Полы двух читален, устроенных в полукруглых залах по краям участка, подняли из раскопа в 1824 году. На мозаиках выложены атлеты с характерным узлом волос на затылке и судьи в тогах; сегодня их показывают в Ватикане, в Григорианском профанном музее.

А летом в развалинах поют. Римская опера играет здесь с 1937 года: первым спектаклем под открытым небом стала «Лючия ди Ламмермур», её дали 1 августа. Сцену с тех пор каждое лето ставят между стенами банного корпуса.

Диоклетиан: самые большие термы и церковь внутри них

Последнюю гонку выиграл Диоклетиан — точнее, его соправитель. Стройку с 298 по 306 год вёл Максимиан и посвятил её в честь Диоклетиана; посвятительная надпись называет здание «счастливыми Диоклетиановыми термами». Оба правителя отреклись от власти 1 мая 305 года, а достраивали комплекс уже при их преемниках. Всё вместе заняло семь-восемь лет, и кирпич в кладке весь одного времени: старого материала строители не брали.

Размеры такие. Ограда — примерно 356 на 316 метров, центральный корпус — 280 на 160, то есть заметно больше, чем у Каракаллы. Площадь считают по-разному, от одиннадцати до тринадцати гектаров, смотря где проводить границу участка. Ни одно банное здание Рима этих размеров не превзошло.

Три тысячи чего именно

Про термы Диоклетиана по сети ходят две цифры: «2400 или 3000 мраморных ванн» и «одновременно вмещали до 18 000 человек». С обеими надо разобраться.

Античный счёт здесь один, и принадлежит он всё тому же Олимпиодору. Он пишет, что в термах Каракаллы было 1600 мраморных сидений, а у Диоклетиана — почти вдвое больше, то есть около трёх тысяч. Речь о сиденьях, а не о ваннах: три тысячи мест, куда человек садится, а не три тысячи отдельных мраморных ёмкостей с водой. Как именно Олимпиодор считал, он не объяснил, проверить его некому, и археологи повторяют это число с оговоркой: прикидка, а не обмер.

Число 18 000 в античных текстах не встречается вовсе. Откуда оно взялось, проследить не удаётся: в пересказах оно появляется без ссылки и кочует дальше. Установленным его считать нельзя.

Что стоит на этом месте сегодня

Термы Диоклетиана — единственные, от которых уцелело столько, что здание живёт дальше как здание.

Началось это с упрямства одного человека. Сицилийский священник Антонио дель Дука с 1541 года добивался, чтобы в развалинах устроили церковь: ему было видение. 27 июля 1561 года папа Пий IV — тот самый, что подарил Козимо I колонну из терм Каракаллы, — подписал бреве и посвятил будущий храм Богоматери, ангелам и мученикам. Работу отдали Микеланджело, а тому было под девяносто. Он поступил как инженер, а не как строитель нового: не стал ничего сносить. Церковь Санта-Мария-дельи-Анджели-э-деи-Мартири просто заняла холодный и тёплый залы бывших терм. Стены остались римскими — те же самые, между которыми мылись при Диоклетиане. Микеланджело работал здесь в 1563–1564 годах и умер, не закончив; дело доводил его ученик Якопо дель Дука, а в 1749 году всё переделал Луиджи Ванвителли.

Внутри есть ещё одна вещь, которую стоит поискать глазами. По полу тянется бронзовая линия длиной 45 метров, проложенная в 1702 году при папе Клименте XI. Астроном Франческо Бианкини сделал из античного зала солнечные часы: в полдень луч из отверстия в стене падает на эту линию и показывает дату. Баня Диоклетиана поработала обсерваторией.

Дальше по кругу. Круглый угловой зал ограды в 1598 году стал церковью Сан-Бернардо-алле-Терме. Восьмиугольный зал в XVII веке приспособили под папский зерновой склад, а в 1928-м превратили в городской планетарий: купол работал экраном для звёздного неба. Планетарий закрыли в 1980-х, и теперь в зале выставлены статуи из терм Диоклетиана и Каракаллы. Большая полукруглая выемка ограды превратилась в площадь: пьяцца делла Репубблика повторяет её изгиб домами XIX века. В самих термах с 1889 года работает Национальный римский музей.

И ещё одна вещь, мимо которой проходят миллионы людей. Главный вокзал Рима называется Термини — не от «терминала»: квартал получил имя от терм, стоящих через дорогу от вокзального входа, а латинское thermae дало итальянское Termini.

Константин: последняя стройка и общий конец

После Диоклетиана строить было уже некуда. Константин поставил на Квиринале последние большие термы Рима, не позже 315 года, и всем предыдущим громадам они уступали: участок на склоне достался тесный, здание пришлось разворачивать по площадке.

Судьба у них вышла обиднее всех. В 443 году городской префект Петроний Перпенна Магн Квадрациан их чинил, здание, по-видимому, работало до Готской войны середины VI века, а в начале XVII века остатки снесли ради палаццо Роспильози. Уцелели две колоссальные мраморные группы — Диоскуры, юноши, укрощающие коней, ростом около пяти с половиной метров. В 1588 году их подняли на вершину холма, и стоят они там до сих пор, перед резиденцией президента Италии: главную площадь республики держат две статуи, вынутые из бани Константина.

Конец у всех терм оказался общий и наступил в один год. В 537 году, при осаде Рима готами, остготский король Витигес перерезал акведуки, вода в город идти перестала — и бани встали разом, от Агриппы до Константина. Огромные здания за несколько дней превратились в набор пустых залов, и дальше их тысячу лет растаскивали на стройматериал. Скромные провинциальные бани, построенные по римскому чертежу, пережили столичные: они работали ещё долго на обоих концах империи — взять хоть римские бани в древней Армении, где вода никуда не делась и после того, как Рим остался без акведуков.

Семь заказчиков, семь адресов

Закономерность видна сразу: уцелело то, что кому-то понадобилось. Зал, ставший церковью, стоит. Колонна, приглянувшаяся герцогу, стоит — только в другом городе. Остальное растащили на камень, известь и мрамор, потому что готовая стена в Риме всегда была дешевле новой.

Целиком в самом Риме не сохранилась ни одна императорская баня. Чтобы увидеть римскую баню со стенами, полами и печью, ехать пришлось не в столицу, а под пепел Везувия: римская баня в Помпеях уцелела лучше любой столичной.

Мифы

Вывод

Семь заказчиков за четыре века поставили в Риме семь громад, и каждая следующая перекрывала предыдущую. Агриппа придумал формат и оставил городу бесплатную баню. Нерон впервые выстроил залы по оси и поставил здание, о котором даже враги говорили с уважением. Тит сделал быстро и скромно, зато закрепил схему. Траян раздул её до размера, ставшего нормой. Каракалла дошёл до предела высоты и мрамора, Диоклетиан — до предела площади. Механика везде одна: заказчик дарил городу баню, город возвращал ему имя, и имя оказалось прочнее камня.

Вода кончилась в 537 году, и дальше термы тысячу лет разбирали. До конца всё-таки не разобрали: колонна из терм Каракаллы держит площадь во Флоренции, статуи оттуда же стоят в Неаполе, вход в Пантеон опирается на колонны из бани Нерона, а в главном зале Диоклетиана служат мессу.

«Римских бань» как одного места в Риме нет и никогда не было: есть семь заказчиков, семь участков и семь разных способов уцелеть — стеной в жилом доме, колонной в чужом портике, улицей с бубличным именем, мессой в бывшем холодном зале. Крайний случай — площадь Республики: её полукруг повторяет изгиб ограды самых больших бань, какие построила античность, и человек стоит внутри здания, не подозревая об этом. А как это здание работало изнутри — где горела печь, почему пол был тёплым и в каком порядке гость шёл по залам, — объясняет разбор про устройство римских терм.