Бани в древней Армении и Грузии: римские бани Гарни и Шухути

Пол, из-за которого баню приняли за дом богача

Гарни стоит примерно в тридцати километрах от Еревана, на скальном мысу над ущельем реки Азат. Едут сюда ради храма с колоннами — того самого, что попадает на все открытки. Но метрах в пятидесяти к северо-западу от храма лежит здание, ради которого стоит задержаться ещё на полчаса.

Когда с него сняли землю, первым открылся пол. Ровный, гладкий, набранный из мелких разноцветных камешков: рыбы, дельфины, человеческие лица. Такой пол в голове копающего означает одно — дом состоятельного человека. Размеры версию поддерживали: по описаниям раскопок, здание вытянулось на восемнадцать метров в длину и на шесть с половиной в ширину. Цифры стоит читать как размеры раскопанного, а не как чертёж целого дома: баня дошла с потерями, и часть плана археологи восстанавливали по остаткам стен.

Смущала форма зала. Торцевые стены у него оказались не прямыми, а закруглёнными. Такой полукруглый выступ, приставленный к торцу будто половина башни, архитекторы называют апсидой. Знатоки римских бань сразу вспомнили сферистерий — зал для игры в мяч, который при больших термах устраивали, чтобы гость размялся перед жаром. Догадка была красивая, но одинокая: по одной комнате здание не читается.

Дальше пошли находки, после которых версия про жильё рассыпалась. За первым залом открылся второй, за ним третий. Рядом стояли ёмкости для воды — такие, каких не держит ни одна семья. Столько воды про запас берут там, где её расходуют вёдрами и каждый день.

Точку поставили полы. Они лежали не на грунте: верхний пол опирался на короткие столбики, между двумя уровнями оставалась пустота. Так строят ради одного — чтобы гнать под пол жар из топки. Гарнийское здание оказалось баней, сложенной по римскому образцу. Сегодня её относят к III веку нашей эры: кладка и строительный материал те же, что в соседнем дворце. Помещений насчитали не меньше пяти, и у четырёх торцы закруглены апсидами.

Кто копал Гарни и в каком году

В популярных пересказах сроки плавают: то «полвека назад», то «сорок лет назад». Так считать нельзя — фраза стареет вместе со статьёй, а годы известны точно.

Первым за Гарни взялся академик Николай Марр. Его экспедиция вместе с искусствоведом Яковом Смирновым работала в 1909–1911 годах: обмеряла рухнувший храм, разбирала завалы, вскрывала соседние постройки. Именно тогда внутри храма нашли остатки часовни, встроенной туда позже. До бани руки не дошли.

В 1945 году на памятнике подобрали блок с греческой надписью. В ней царь Трдат сообщает, что на одиннадцатом году правления построил неприступную крепость для сестры-царицы; резал камень мастер Меннеас с учеником Мартирием. Одиннадцатый год правления Трдата I — это 77 год, если считать от коронации у Нерона, или 63-й, если считать от того момента, когда царём его сделал брат Вологез I. Надпись дала всей крепости точку отсчёта.

Систематические раскопки начались после войны. С 1949 года Академия наук Армянской ССР вела работы в Гарни, экспедицию возглавлял Бабкен Аракелян, храмом отдельно занимался архитектор Александр Саинян. Сезон за сезоном открылся дворцовый комплекс — а вместе с ним баня. По опубликованным отчётам, баню раскопали в 1953–1954 годах, мозаичный пол расчистили в 1953-м. Итоги экспедиции 1951–1955 годов Аракелян свёл в книгу «Гарни II», вышедшую в Ереване в 1957 году. На неё до сих пор опираются все, кто пишет об этой бане.

Теперь посчитайте сами. Между работой Марра и находкой мозаики — сорок с лишним лет, между находкой мозаики и сегодняшним днём — больше семидесяти. Когда в тексте про Гарни попадается «полвека назад», фраза чаще всего перекочевала из статьи семидесятых годов, и с тех пор её никто не пересчитывал. Почти весь этот срок мозаика провела под открытым или почти открытым небом — к тому, чем это обернулось, вернёмся в конце.

Печь снаружи, пустота под полом: как эта баня грелась

Вот ошибка, которая десятилетиями гуляет по описаниям бань в древней Армении: «нашли гипокауст — систему отопления с трубами, по которым текла горячая вода». Звучит убедительно, потому что похоже на батарею в квартире. Работало всё иначе.

Пол в банных залах был двойной: нижний лежал на грунте, верхний — тот, по которому ходили, — стоял на коротких столбиках, и между двумя уровнями оставалась пустота примерно по колено высотой. Из топки, стоявшей снаружи у глухой стены, в эту пустоту шли горячие газы: раскалённый воздух вперемешку с дымом. Они растекались под всей площадью зала, отдавали тепло каменным плитам и уходили в дымоходы. Воды в подполье не было и быть не могло — она остыла бы на первых же метрах, а гонять её по кругу нечем: насосов у римского банщика не водилось. Само слово «гипокауст» означает буквально «подогрев снизу», а вовсе не «водопровод». Как устроена топка, в каком порядке римляне прогревали залы и почему такой пол держит тепло часами после последней закладки дров, подробно разобрано в статье про римские термы и печь под полом — здесь повторяться не будем.

Воду в Гарни грели и подавали отдельно от жара. Бак стоял над огнём в топочной комнате, горячая вода шла из него в купальню по железным трубам, а отработанная уходила по широким гончарным трубам из северо-западной части здания. То есть в бане работали две независимые ветки: одна с дымом, другая с водой. Пересказы схлопывают их в одну и получают кипяток под ногами.

В Гарни к общей схеме добавили местную настройку. Инженер Аршак Джагацпанян, разбиравший теплотехнику армянских бань, отметил две вещи. Двойные полы сделали во всех помещениях, кроме раздевальни: там подогрев не нужен. И высота столбиков от зала к залу уменьшалась.

Второе стоит объяснить отдельно. Чем ниже подполье, тем плотнее горячий поток прижат к плитам и тем сильнее их греет. Отверстия, через которые газы переходили из-под одного зала под другой, тоже делали разного размера. Получалось, что одна печь давала три разные температуры — не потому, что кочегар что-то подкручивал, а потому, что здание было так сложено.

И ещё деталь, которую легко пропустить. Опоры под пол складывали не только из кирпича, но и из гончарных труб — тех самых, по которым в других местах гоняли воду. Строители брали то, что было под рукой у местного гончара. Схема римская, материал местный: примерно так римская баня и приживалась за пределами Италии.

Пять комнат: где топили, где грелись, где мылись

Римская баня — это не одна парная, а цепочка комнат, которые проходят по очереди: раздевальня, холодная вода, тёплый зал, горячий зал. Как эта цепочка работала и в каком порядке по ней шли, разобрано в общем устройстве римских терм. Здесь — только то, чем от привычной схемы отличается Гарни.

Топка. Первая комната, прямоугольная, купальщика в неё не пускали. Сюда носили дрова, отсюда выгребали золу, здесь же над огнём стоял бак с водой.

Раздевальня, она же холодное отделение. Отдельного холодного зала в Гарни не нашли: холодная вода оказалась совмещена с раздевальней — тем самым залом с мозаикой, — а бассейн стоял прямо в её полукруглой нише. Здесь оставляли вещи, отсюда начинали, сюда же возвращались окатиться.

Приём известный и не признак окраины. Так устроено женское отделение Форумных терм в Помпеях: вместо самостоятельного холодного зала в раздевальне поставили большую чашу с холодной водой и одной комнатой обошлись. Как устроены помпейские бани и что от них уцелело, показывает разбор римской бани в Помпеях и Геркулануме.

Тёплый и горячий залы. В Гарни их опознали по отоплению: подполье устроено так, что каждый следующий зал грелся сильнее предыдущего. Самое просторное помещение бани оказалось и самым жарким — здесь потели и мылись.

Все залы, кроме топочного, вышли длиннее его, и с юго-восточной стороны у каждого встала полукруглая ниша. Такой торец сразу отличает баню от жилого дома: в нише удобно поставить купель или скамью, и она же собирает свет. Порядок обхода получался простой: разделся, привык, прогрелся, окатился холодной водой.

Мраморный полукруг глубиной в восемьдесят сантиметров

Бассейн в Гарни нашли не прямоугольный, а полукруглый. Зато мраморный. Внизу у него отверстие для слива воды. От комнаты чашу отделяла низкая стенка-скамейка: на неё садились, через неё переступали. Глубина скромная — 80–85 сантиметров.

Плавать в такой чаше нельзя, в ней сидят, откинувшись на бортик. Восемьдесят сантиметров — это чуть выше колена взрослого человека. Пол в помещении, откуда входили в бассейн, был поднят примерно на три четверти метра: к воде спускались по ступеням, как в римских купальнях.

Мелкая чаша — не походный вариант для дальней окраины. В самой Италии частные бани выглядели так же скромно. Сенека в письме к Луцилию описал баню Сципиона Африканского в Литерне: тесная, тёмная, вместо окон щели в каменной стене. Предки, пишет Сенека, считали, что мыться горячей водой можно только в темноте, и Сципион приходил туда смывать пот, а не благовония.

Огромные залы с бассейнами, в которых действительно плавали, — это про общественные термы, которые ставили в столице римские императоры. Кто из них что построил, разобрано отдельно — от Агриппы до Диоклетиана. Гарнийская баня к этому ряду не относится: по размеру она домашняя, только дом здесь царский.

Море под ногами и строчка обиженных мастеров

Теперь про пол, с которого всё началось.

Первая поправка: он не мраморный. Мозаику набрали из мелких природных камней — пятнадцати оттенков, как насчитал Аракелян, — и посадили на известковый раствор. Камень брали местный, в ущелье реки Азат, у самой крепости. Ни привозного мрамора, ни стекла: только то, что лежало под ногами, зато подобранное с тончайшими переходами тона.

Расчищенный в 1953 году ковёр — квадрат примерно 2,9 на 2,9 метра. В части публикаций называют 2,91 на 3,14; расхождение честнее оставить как есть, потому что покрытие сохранилось не полностью и границу уцелевшего поля каждый исследователь проводит сам.

Фон светло-зелёный, с переходами голубого и синего, и сделано так, что кажется, будто вода движется. Сюжет — море. В середине, в прямоугольной рамке, два лица: Океан и Таласса, то есть Море, подписанные по-гречески. Вокруг плывут ихтиокентавры, полулюди-полурыбы, и несут на себе нереид, морских дев греческих мифов; рыбаки забрасывают сети; идут дельфины, раковины, крупная и мелкая рыба.

Специалисты обращают внимание на то, что вся эта морская компания в горной Армении не своя. Сюжеты и уровень работы наводят на мысль, что мастера приехали из средиземноморского города; называют, например, Антиохию. Своей школы такого класса в тогдашней Армении не предполагают.

И самое любопытное. Внутри мозаики выложена короткая греческая строка. Переводят её примерно так: «ничего не получив, мы работали». Что она значит, спорят до сих пор. Ходовое объяснение: мастера тихо отомстили заказчику, который не заплатил обещанного, и оставили жалобу прямо в полу — под ногами у тех, кто будет здесь мыться. Есть и мягкое прочтение: работали не ради платы. Честный ответ — мы не знаем: слова читаются, смысл остаётся спорным. Но морские боги посреди горной страны, за сотни километров от ближайшего моря, — это заказ человека, который хотел жить как в Средиземноморье.

Как развалины прочитали по книге, написанной во II веке

Здание в Гарни дошло с потерями: стены разрушены, перекрытий нет, часть полов провалилась. Как понять, где раздевальня, а где горячий зал, если от них остались нижние ряды кладки?

Археологи взяли книгу. Во II веке нашей эры греческий писатель Лукиан из Самосаты написал небольшую вещь «Гиппий, или Баня» — похвалу бане, которую построил инженер Гиппий. Лукиан идёт по зданию комната за комнатой: высокое крыльцо с пологими ступенями, зал для служителей, просторные раздевальни по обе стороны, между ними светлый зал с бассейнами холодной воды. Дальше зал, нагретый лишь слегка, чтобы жар не бил в лицо сразу: продолговатый, с нишей с каждой стороны. Потом зал для растираний, горячий коридор и наконец зал с горячими ваннами. Для археолога это готовая мерка.

Метод простой. Берём план раскопанного здания, кладём рядом описание Лукиана и смотрим, что совпадает: порядок комнат, их пропорции, куда обращены входы, где стоит купель. Где совпало — там появляется имя зала.

Совпадений хватило. Продолговатый слабо нагретый зал с нишами по торцам у Лукиана — и вытянутые залы с апсидами в Гарни. Композиция раздевальни. Приподнятый пол в помещении, откуда входили в воду.

Теперь оговорка, опускать которую нельзя. Такое чтение — реконструкция, а не замер. Лукиан описывал не Гарни, а другое здание, в другой стране, примерно за столетие до постройки армянской бани. Совпадение планировки говорит, что строили по общему образцу. Оно не доказывает, что каждый зал в Гарни служил ровно тому, чему служил его двойник у Лукиана. Названия залов здесь — самая правдоподобная версия, а не запись из ведомости.

И всё-таки приём стоит запомнить: здание на краю империи прочитали по книге, написанной за тысячи километров от него. Это работает потому, что римская баня везде собиралась из одних и тех же кубиков.

Гарнизон или царь: чья это была баня

Старые научно-популярные тексты отвечают уверенно: римские воины, покоряя дальние страны, не могли обойтись без привычных удобств и выстроили небольшие термы для своего гарнизона. Логика понятная: легионер, который дома ходил в термы, на чужбине воспроизводит привычный порядок.

Современные армянские источники говорят иначе. Баню считают частью дворцового комплекса и называют царской. Гарни веками служил летней резиденцией армянских царей, баня стоит внутри крепости, рядом с парадным залом дворца и жилым корпусом. Мрамор, мозаика из камня пятнадцати оттенков и приезжие мастера — расходы не гарнизонного масштаба.

Соблазнительно привязать баню к конкретному правителю — и тут надо притормозить. Надпись Трдата рассказывает о крепости, а не о бане, и между ней и баней лежит около двух столетий. Значит, мылся в этих залах кто-то из более поздних правителей или их окружения. Прямого ответа раскопки не дали, и придумывать его не станем.

Ясно другое. Армения была связана с Римом теснее многих соседей. Армянские цари то и дело появляются в жизнеописаниях римских правителей: их принимали с высшими почестями и сажали на зрелищах рядом с сенаторами. Трдат I ездил в Рим, где его короновал Нерон, и своими глазами видел столичные термы. Перенять у могущественного покровителя устройство собственного дома в такой ситуации — шаг естественный, и держалась эта привычка в стране поколениями.

Осторожная формулировка звучит так: здание сложено по римскому образцу в III веке, стоит в царской крепости рядом с дворцом, а кто платил за работу, по археологии не определяется. Всё остальное — реконструкция. Чем был для римлянина обычный банный день, разобрано отдельно.

Шухути: тепло пустили не только под пол, но и по стенам

Второй адрес — село Шухути в Гурии, на западе Грузии, это Ланчхутский муниципалитет. Засыпанную баню там нашли в 1961 году. Раскопки опубликовали П. Закарая и В. Леквинадзе: их статья «Шухутская баня» вышла в 28-м томе «Византийского временника» за 1968 год.

Назначение здания поняли сразу. Пол в раздевальне оказался мозаичный, а под полом шли жаровые каналы. Уцелевший кусок мозаики — примерно два метра на три с половиной, около половины пола. Набрана она из кубиков со стороной около сантиметра, уложенных ровными рядами: чёрный песчаник, андезит тёмно-красных и бурых тонов, бледно-красная керамика, белые, жёлтые и салатовые камни. Рисунок геометрический, квадраты и восьмиконечные звёзды, никакого моря. Когда мозаику нашли, она лежала под пятнадцатисантиметровым слоем извести с толчёной керамикой.

Поправка к возрасту. Баню называют римской, и по устройству это справедливо. Но мозаику специалисты относят к IV–V векам — время Лазики, царства на восточном берегу Чёрного моря, которое веками жило между Римом, Византией и Персией. То есть здание римского типа, но моложе гарнийского на век-другой.

Теперь главное, ради чего Шухути стоит помнить. Жаровые каналы там нашли не только под полом, но и в стенах.

Изобретением Кавказа этот приём не был. Полости в кладке, по которым от печи шёл горячий воздух, закладывали ещё в Помпеях, до 79 года, — как это выглядит в уцелевших термах, показано в разборе бани, куда можно войти и сегодня. Разница в другом: в Италии обогрев стен оставался необязательной добавкой, применённой местами, а на западе Грузии стал обязательным и вырос в полную разводку по стенам.

Причина простая. Тёплый пол держит комнату, пока стены не слишком холодные. В Италии это работает. В Западной Грузии зима другая: каменная стена промерзает насквозь и начинает тянуть тепло из воздуха. Хуже того, на холодной стене оседает влага, а в бане пара всегда с избытком, и стена мокнет.

Что сделали строители. Они пустили горячие газы вверх по стенам, в глиняных трубах, замурованных в кладку. Стена перестала отбирать тепло у воздуха и сама превратилась в обогреватель. Влага на ней не собирается, потому что тёплая поверхность не даёт пару осесть, и спина купальщика у каменной кладки больше не мёрзнет. Печь при этом та же самая: газы сначала расходятся под полом, потом поднимаются по стенам и уходят наружу.

Нашли в Шухути и водогрейное устройство знакомого образца: большой медный сосуд, в котором нагревалась вода, и разводку труб — отдельно на холодную, отдельно на горячую. Схема ровно та же, что в Италии и в Гарни. Своим на Кавказе оказался не сам приём с горячими стенами, а его масштаб.

Позже этот приём в Армении довели до предела: в бане Звартноца насчитали четырнадцать дымоходов из глиняных труб, пропущенных внутри колонн и стен.

Соседи по окраине: Дзалиси, Гонио, Арташат

Гарни и Шухути не одиночки. Вокруг них — россыпь мест, где римская баня оказалась дальше, чем принято думать.

Дзалиси лежит между Мцхетой и Тбилиси, километрах в двадцати от грузинской столицы; географ Птолемей во II веке упоминает город Залиссу, и его отождествляют именно с этим местом. Раскопки, основные работы которых пришлись на 1972–1974 годы, открыли мощёные улицы, водопровод из керамических труб, дворец, бассейн и бани. Подпольное отопление там устроено с размахом: квадрат 11,8 на 11,8 метра в середине дворца греет всё здание разом. Мозаику набирали из двенадцати оттенков местного камня, в центре главного ковра — Ариадна и Дионис, а в холодном отделении бани по полу плывут дельфины и лежат раковины. Те же морские сюжеты, что и в Гарни.

Гонио-Апсарос стоит на черноморском берегу, в пятнадцати километрах южнее Батуми: во II веке это укреплённый римский город на краю Колхиды. Внутри крепости раскопаны руины терм и керамический водопровод с разводкой через тройники. Систематически Гонио копают с 1960-х годов.

Арташат — древняя столица Армении на Араксе. Экспедиция под руководством Жореса Хачатряна работает там с 1970-х годов и нашла общественную баню с мозаичными полами; число залов в публикациях называют по-разному, от семи до десяти, так что точную цифру лучше не заучивать. Бани находили также в Двине, Ани, Амберде и Ване.

Откуда на окраинах взялись римские строительные приёмы, историки спорят до сих пор. Дион Кассий сообщает, что после мира 66 года Нерон дал Трдату I пятьдесят миллионов — в разных изложениях сестерциев или драхм — и римских мастеров на восстановление Арташата. Часть исследователей относится к этому сообщению осторожно: других подтверждений ему нет.

Мозаика в руках реставраторов: почему её спасают прямо сейчас

Гарни сейчас — историко-культурный музей-заповедник: 3,5 гектара, с охранной зоной 5,1 гектара, одиннадцать памятников под охраной. Ведает им министерство культуры Армении.

Про храм стоит сказать пару слов, потому что его судьба объясняет судьбу бани. Колоннада рухнула 4 июня 1679 года при землетрясении с очагом прямо в Гарнийском ущелье, и камни пролежали внизу почти три века. Собирать храм начал архитектор Александр Саинян: работы шли с 1969 года и в основном закончились к середине 1975-го. Метод называется анастилозом — здание складывают из его же упавших камней, а новый материал добавляют только там, где старого не хватило. Подлинными оказались около трети блоков, остальные вытесали заново из более светлого камня, поэтому древнюю кладку от новой отличаешь с первого взгляда.

Бане повезло меньше. Стены после раскопок укрепили, а в 2002–2003 годах на средства фонда «Линси» её накрыли: жестяная кровля плюс остекление. Задумывалось как временная мера — простояло двадцать лет.

Беда в том, что пол бани лежит ниже уровня площадки. Вода течёт с кровли и со стен, а уходить ей некуда. Пол и низ наружных стен постоянно мокрые, и мозаика от этого разрушается. Проект с дренажом и реставрацией подготовили в 2016 году: тендер на чертежи выиграла компания «Аркит», сумма договора 2,5 миллиона драмов. До работ дело не дошло — не нашлось денег.

Сдвинулось всё позже. В 2019 году итальянский архитектор Лучо Спека предложил свой проект реставрации. В 2024 году Армения договорилась с флорентийским институтом «Опифичо делле Пьетре Дуре» — это подразделение итальянского министерства культуры, которое исследует и сохраняет произведения монументального искусства, в том числе мозаики. Тогда же итальянцы сделали обмеры на месте, весной 2025-го приезжали за пробами и объявили о старте работ, а с 1 сентября 2025 года их реставраторы вместе с армянскими коллегами взялись за самые уязвимые участки мозаики: часть расчистили, часть укрепили. Пробы взяли и со старой реставрации, сделанной около тридцати лет назад, — чтобы подобрать совместимые связующие. Дальше мозаику законсервируют. Проект рассчитан примерно на три года, деньги даёт Итальянское агентство по сотрудничеству в целях развития. В планах заменить и само укрытие. А в марте 2025 года Армения подала комплекс Гарни в предварительный список Всемирного наследия ЮНЕСКО, и в июле того же года заявку подтвердили.

Что от бани дожило до этих работ. Нижние части стен, контуры залов и подпольное пространство на кирпичных столбиках — то самое, по которому шёл горячий дым. Мозаику держат под навесом и за стеклом, и пока это единственное, что стоит между ней и погодой. Нагрузка на памятник при этом растёт: в 2013 году комплекс принял около двухсот тысяч человек, в 2019-м — почти триста девяносто тысяч. Пока идут работы, отдельные участки пола закрывают — не ради удобства осмотра, а ради самого пола.

С Шухути хуже. Открытых сведений о нынешнем состоянии находки заметно меньше, чем о Гарни: что сегодня с её мозаикой и как укрыты жаровые каналы, по доступным публикациям не восстанавливается.

Мифы

Вывод

Бани в древней Армении и соседней Грузии дошли до нас нижними рядами кладки — и этого хватило, чтобы всё прочесть. Гарни раскопали в 1953–1954 годах, Шухути открыли в 1961-м. Обе находки говорят одно и то же: римская схема мытья оказалась переносимой. Её везли не только с легионами — в Армении и Западной Грузии по этому образцу строили местные правители, у которых римского наместника над головой не было.

Менялась при переносе не суть, а настройка. В Гарни высоту подпольных столбиков уменьшали от зала к залу, чтобы одна печь давала три температуры. В Шухути каналы подняли в стены, потому что каменная стена на кавказской зиме сама вытягивает тепло и собирает влагу. Чаша осталась неглубокой, как в частных банях Италии, а холодную воду просто поставили в раздевальню, чтобы не строить отдельный зал. Это и есть самое ценное в обеих находках: видно не копию, а живое приспособление чужой техники к своей погоде.

Мозаика лежит в Гарни с III века, из земли её достали в 1953-м, под крышу поставили только в 2002–2003 годах, а всерьёз лечить начали в 2025-м. Тут есть неприятный парадокс раскопок: под землёй этот пол пролежал семнадцать веков целым, а на воздухе, под временной кровлей, начал сыпаться за одно поколение. Строчка мастеров, которым не заплатили, читается до сих пор — вопрос в том, успеют ли итальянские и армянские реставраторы закрепить камень раньше, чем вода доделает своё.