Шишига в бане: мелкая нечисть позднего часа, а не хозяйка парной

Запись, с которой стоит начинать

У разговора про шишигу есть одна точка, где всё сказано без пересказов. Республика Коми, Усть-Цилемский район, деревня Загривочная, 1984 год.

Человек объясняет собирателю, что сутки устроены неровно. В них есть особые часы, когда легко навести на другого беду, и таких часов, по этому счёту, три. Один называется «пухлый час», и время у него точное: одиннадцать-двенадцать ночи. Дальше в записи идут две фразы подряд, и вторая — ровно наша тема. Сперва: «Особо эта байна в пухлый час давит, много людей умират». И тут же: «Шишко в пухлый час появляется, это 11—12 часов ночи».

Запись напечатана под номером 369 в сборнике «Мифологические рассказы и легенды Русского Севера», который составила Ольга Черепанова и выпустило издательство Петербургского университета в 1996 году. Тексты собирали в экспедициях с 1970 по 1990 год — в Новгородской, Архангельской, Вологодской областях, в Карелии, Коми, на Печоре.

Это самая внятная привязка нашей героини ко времени, какую можно найти в опубликованных полевых материалах. Не «на Руси считали», а деревня, год и человек, который так сказал.

Сразу оговорка, без которой дальше выйдет неаккуратно. На Севере рассказчики говорят «шишко», «шишок», «шишки». Формы «шишига» в этом собрании нет ни разу: её принесли словари, и записана она восточнее и южнее. Значит, всё дальнейшее — реконструкция по родственным формам, а не готовая карточка персонажа.

Что «шишига» значит в говорах

Владимир Даль ставит шишигу в одно гнездо со словом «шиш» и толкует коротко: нечистый, сатана, бес; злой кикимора или домовой. И тут же приписывает адрес — эту силу, по его словам, обычно селят в овине.

Овин тут не случаен. В том же гнезде Даль объясняет и сам «шиш»: островерхая куча, ворох, насыпь; островерхий шалаш, в котором сушили горох и коноплю, — простой овин. Имя постройки и имя нечисти лежат у него на одной полке.

Дальше идут значения, из которых видно повадку. «Шишига свадьбу играет» — так говорили, когда вихрь поднимал по дороге пыль столбом. В вятских говорах шишига — праздный шалопай, то есть бездельник, который слоняется без дела. Через то же гнездо проходят кукиш и «ни шиша нет», а ещё бродяга, вор и лазутчик.

Поволжье добавляет свою строчку. Николай Гоголь в записной книжке 1841—1844 годов собирал областные слова и записал среди прочих: шишига — чёрт в Симбирской губернии. Симбирск стоит на Средней Волге, и слово там значило то же, что на севере, — чёрта, названного обиняком.

Современные толковые словари эту картину держат. Большой толковый словарь Кузнецова отправляет шишигу в лес и на болото. Малый академический ставит помету «областное» и укладывается в три слова: леший, чёрт, нечистая сила. Словарь Ефремовой добавляет запечье и прямо отсылает к кикиморе.

Сложите адреса вместе: овин, дорога, лес, болото, за печкой. Бани в этом списке нет ни у Даля, ни в одном из трёх современных словарей. Это не значит, что в бане шишига не появляется. Это значит, что она там не прописана.

Здесь же честно скажем про источник, на который в таких разговорах принято ссылаться не глядя. Главный свод русской диалектной лексики — «Словарь русских народных говоров» — выходит с 1965 года выпуск за выпуском по алфавиту, и до буквы «Ш» пока не дошёл: последний вышедший выпуск, пятьдесят второй, доводит словарь до «Храбаз — Цванки». Сводной статьи «шишига» со всеми говорами, где слово записано, попросту не существует — ни у нас, ни у тех, кто пишет об этом уверенным тоном.

Не решено и происхождение слова. Черепанова перечисляет три версии сразу: одни выводят «шиш» из коми, где похожее слово значит лесного бродягу и разбойника, другие — из тюркского, где родственные слова значат опухоль, вертел и «пухнуть», третьи настаивают на славянском корне. Спор этот не закрыт, и выбирать в нём сторону мы не станем.

Шишок, шишки, шишимора: кто ей родня

Лучше всех родство объяснили сами рассказчики. В деревне Хорошево Старорусского района Новгородской области в 1990 году это сказали без обиняков: шишки и есть черти, кто хочет сказать покультурнее, тот говорит «шишок», а мы, грешные, говорим «чёрт».

Вот и весь секрет. Шишига, шишок, шишки — не отдельная порода нечисти со своей биографией, а вежливое слово вместо страшного. В глоссарии к тому же сборнику Черепанова поясняет так же коротко: шишок — одно из наименований чёрта.

Отсюда и множественное число, которое в записях встречается чаще единственного. Шишки бегают по огороду. Шишки уводят человека с дороги на другую. Шишки подхватывают парнишку и водят его по ёлкам.

А в деревне Ковриг Любытинского района в 1986 году их описали совершенно по-домашнему: шишки, говорят, как люди, в шляпах все, ходят в джинсах. Джинсы в севернорусской быличке — не оговорка собирателя. Образ живой, он переодевается вместе с соседями.

Теперь про шишимору. Даль толкует её как восточное название кикиморы и тут же разбирает слово на части: «шиш» плюс «мара, морока», то есть наваждение. Макс Фасмер этот разбор подтверждает: шишимора образована так же, как кикимора, а первая часть — тот самый «шиш». Значения он приводит два, «мошенник» и «привидение», с пометами по курским, смоленским, тверским, псковским и вятским говорам. Попытку вывести слово из коми Фасмер отклоняет: там оно само пришло из русского.

А вот дальше сетевые тексты расходятся с записями. Кикимора в севернорусских материалах — персонаж прялки и подполья, а не бани. Она путает и рвёт кудель, оставленную на ночь без благословения, стрижёт по дворам овец, бьёт горшки, кидается луковицами из-за печки. Черепанова добавляет важное: быличек о кикиморе в экспедициях семидесятых-девяностых записать уже не удалось, остались отдельные упоминания да слово в брани.

Зато сохранился обычай ряжения, и он снимает с шишиморы весь ужас разом. По материалам из Костромской и Вятской губерний старухи на святках приходили на беседу наряженными шишиморами: надевали рваную одежду, садились с длинной заострённой палкой на полати, свешивали ноги и в такой позе пряли. Девушки над шишиморой смеялись и хватали её за ноги, а она отбивалась палкой. Не хоррор, а святочная игра, в которой смешное и страшное сидят рядом.

Что до «банной кикиморы», которую охотно поминают в пересказах: в опубликованном собрании севернорусских записей такого сочетания нет. Есть кикимора у прялки и есть банные хозяева со своими именами. Соединили их, судя по всему, уже в пересказах.

Почему в бане она гостья, а не хозяйка

Черепанова раскладывает севернорусских мифологических персонажей на три группы, и раскладка сразу ставит всё по местам.

Первая группа — те, кого определяет место. Леший распоряжается в лесу, полевой в поле, водяной в воде; в тот же ряд идут домовой, дворовой, овинник, рижник, конюшник и банник. Вторая группа — те, кого определяет время: полудницы, ночницы, святочницы. Третья — те, кого определяет действие: обдериха страшна тем, что задирает и душит человека в бане.

Банник стоит в первой группе, среди хозяев по месту жительства. Шишиги нет ни в одной из трёх. И когда Черепанова перечисляет имена банного духа, собранные по записям, шишига там тоже не появляется: в мужском ряду байник, банник, баенный, баенщик, в женском — байница, байтха, баянная бабушка, обдериха.

Как же тогда шишок попадает в баню? Ровно так же, как в ригу и на болото. В деревне Своятино Любытинского района в 1986 году записали обряд на пропавшую корову: шишков надо созвать всех разом и закрыть им дороги. И зовут их списком по адресам — «все вы и банные, и рижные, водяные и болотные, полевые и озерные, лесные и местные». «Банный» здесь не должность, а место, где этого шишка застали.

Проверить схему можно на другой постройке. Даль, как мы помним, селит шишигу в овин. Но в севернорусских записях в овине распоряжается овинник — со своим именем, своим нравом и обещанием запихать незваного гостя в каменку. Выходит, и в овине шишига не хозяин, а тот, кого там застали. Как во дворе распределены постройки между домовым, дворовым, овинником и банником и почему у последнего слава хуже всех, разбирает материал про банника и домового.

Разница видна ещё и по тому, как с кем разговаривают. Хозяину бани говорят слова: у него просятся перед мытьём и его благодарят после — обе половины пинежского разговора приведены в статье про обдериху. Так обращаются к тому, у кого есть права на помещение.

С шишком никто не здоровается и ни о чём не просит. От него крестятся. В деревне Ивановское Старорусского района в 1990 году объяснили просто: ляжешь благословясь — никакой шишок не придёт, а ляжешь как попало и лба не перекрестишь, придут всякие. Никакого договора, только оберег.

Полная карточка хозяина бани — кто он, как его описывали и чем откупались — собрана в материале про банника и его повадки.

Типовой сюжет: приходит к тому, кто явился не в своё время

Если собрать записи вместе, сюжет держится на трёх опорах: время, состояние человека и приём, которым его берут.

Время. Не своё время — это ночь и полночь, «пухлый час». Запись из Загривочной мы уже привели. Рядом с ней стоит другая, из деревни Ельничное Пестовского района, 1986 год: проклятые часы — двенадцать ночи и двенадцать дня, шесть утра и шесть вечера, в эти часы выходить надо благословясь.

Состояние. Человек уязвим, когда он без благословения или выпивши. В том же Своятино в 1986 году записали историю про Гришку. Он шёл пьяный с коромыслом, ручей разлился, а шишки скомандовали ему прыгать. Он перескочил. Потом они показали, где сено и можно поспать, — и сено оказалось кустом. Никто Гришку не губит: его водят и морочат, пока он не протрезвеет.

Приём. Шишок прикидывается знакомым. В деревне Луково того же района в 1986 году записали, как некто окликнул мужчину, идущего с гулянья, назвал его по имени, позвал жечь изгородь, а потом толкнул к огню. Человек спохватился, обругал собеседника — тот исчез. В деревне Плоское в тот же год записали, как шишки уговаривали старика на болоте раздеться и укладывали его спать; соседка увидела и увела его от них.

Есть и банные записи. Деревня Святогорша Старорусского района, 1990 год: девушки пошли в байну гадать, а кто-то забрался за каменку, взял ремень и стал их бить. Убежали. Рассказчица заканчивает мыслью, которая объясняет весь сюжет разом: шишок ведь не человек, а сделается как человек всё равно. Календарная рамка, в которую попали те девушки, — отдельная история, её ведёт материал про святочницы в бане.

Вторая банная запись сделана в деревне Чижово Старорусского района в 1990 году, и час в ней назван прямо: мужички выпили и пошли в баню в двенадцать. Один увидел кого-то в шляпе, принял за приятеля и шляпу с него снял. После этого кто-то стал по ночам приходить за шляпой, и человек умер от разрыва сердца. Черепанова в комментарии ссылается на эту запись как на пример того, как в бане ночью хозяйничают черти.

Теперь посмотрите, чего в этих записях нет. Никто никого не запаривает. Шишок пугает, водит, морочит, может отходить ремнём и толкнуть к огню — мелкий пакостник, а не убийца.

Поздний час: что объясняется бытом, а что ничем

Соблазн на этом месте один — объявить примету зашифрованной инструкцией по безопасности. Делать этого не будем, но и от очевидного не отвернёмся.

Одно свидетельство тут стоит особняком. Сергей Максимов в книге «Нечистая, неведомая и крестная сила» (Петербург, 1903) пишет, что после трёх перемен посетителей «в бане моются черти, лешие, овинники». Кто пойдёт в этот час, того, по рассказам, задушат, «а людям покажется, что тот человек угорел или запарился». Материал в этой главе Максимов брал из Новгородчины под Белозерском, Вологодской губернии, Пензенской и Владимирской.

Перечитайте список из четвёртой смены. В баню, по рассказам, набивается не хозяин один, а вся мелкая нечисть округи — и овинник в том числе. А овинник у Даля и есть шишига, слово в слово. Получается, что шишига в бане возможна, но не в роли хозяйки: она заходит помыться после людей вместе со всеми, как соседка в чужую очередь. Как деревня делила эту очередь на самом деле, в каком часу топили баню и почему записи о числе смен расходятся — в материале про третий пар.

Часть картины объясняется бытом, и это стоит назвать одной фразой, не раздувая: к ночи баня стояла тёмная и остывающая, за околицей или у воды, и человек оказывался в ней один, без соседа за стенкой.

А теперь то, чего быт не объясняет. Опасные часы в записях назначены не только на ночь: в новгородском тексте про проклятые часы рядом с полуночью стоят полдень, шесть утра и шесть вечера. К бане полдень отношения не имеет никакого — днём в ней как раз мылись.

Представление о том, что сутки размечены на добрые и злые часы, старше бани и шире её. Черепанова возводит его к средневековой росписи «О часъхъ добрыхъ и злыхъ». Такие книги на Руси называли отречёнными, то есть запрещёнными церковью; в этой были расписаны благоприятные и опасные часы суток вместе с днями недели.

След остался прямо в языке. Мы до сих пор говорим «в недобрый час» и «чёрный день», в псковских говорах говорили «благая минута», а на Печоре и в Архангельской области — тот самый «пухлый час».

Отсюда вывод, который приятнее натянутого объяснения. Шишига привязана к позднему часу не потому, что ночная баня чем-то отличается от дневной. Она привязана к нему потому, что поздний час сам по себе считали чужим временем, а она — та, кто в чужое время приходит. Часть запретов не объясняется ничем, кроме самого поверья, и это честный итог разбора, а не пробел в нём.

Откуда взялась история про то, как шишига запаривает насмерть

Историю знает каждый, кто искал шишигу в сети. Она прикидывается знакомой, зовёт вместе попариться и запаривает человека до смерти; показывается тем, кто вошёл в баню без молитвы.

У этой формулировки есть два печатных адреса, и ни у одного нет ссылки на запись.

Первый — статья «Шишига» в «Энциклопедии славянской культуры, письменности и мифологии» Алексея Кононенко (Харьков: Фолио, 2013). Там шишига названа помощницей водяного, которая живёт в заболоченных речках, пугает поздних прохожих, приходит в баню помогать баннику, а вошедшей без молитвы показывается в облике знакомой женщины или родственницы и зовёт к пару. Ни одной ссылки на полевую запись в статье нет.

Второй — русская Википедия, статья «Банник», раздел «Народные представления». Там шишига названа «другим вариантом женщины-банника» и сказано, что она прикидывается знакомой, заманивает попариться и может запарить до смерти. Сноски у абзаца нет, а над разделом с ноября 2015 года висит предупреждение о нехватке ссылок на источники; в августе 2026 года оно всё ещё на месте. Оттуда текст и разошёлся по десяткам страниц как готовый факт.

Обидно тут вот что: сюжет собран из настоящих мотивов, только розданных не тем персонажам. Прикинуться знакомым шишок действительно умеет — мы видели луковскую запись. А вот подмена знакомого именно в бане записана за банной нечистью. В деревне Гора Пинежского района в 1985 году рассказывали такое. Мужчина пришёл в байну первым, как и договорились с братом. А брат уже сидит там намыленный и смеётся: опередил тебя. Мужчина отвернулся, обернулся снова — скамейка сухая, и никого нет.

Смеяться над теми, кто пересказывает, не станем: пересказ — нормальная жизнь фольклора, он всегда так и жил. А приметы, по которым полевая запись отличается от сочинённого, и порядок проверки за пять минут собраны в материале про былички о баннике.

Мифы

Вывод

Шишига оказалась не грозной хозяйкой парной, а кем-то куда более обаятельным: мелкой безымянной нечистью, которую в деревне называли вежливым словом, чтобы не говорить «чёрт». Она бегает по огороду, путает дорогу пьяному, прикидывается знакомым, забирается за каменку с ремнём — и никогда не заводит с человеком серьёзного разговора, потому что заводить его не с кем. У банника есть адрес, смена и цена входа, у обдерихи — губерния, облик и свои сюжеты. У шишиги нет ничего из этого, и именно поэтому её так легко было поселить в баню задним числом: пустое место в имени заполняется чем угодно.

Поздний час прирос к ней не из-за физики, а из-за старого счёта времени, в котором у суток есть добрые и злые часы. Признать это честнее, чем подгонять каждое поверье под инструкцию.

Дальше логично прочитать карточку банника — там собрано, как выглядел хозяин бани и чем его задабривали. А встретив в сети красивую подробность про банную нечисть, попробуйте найти при ней область, район и год. Половина подробностей адреса не выдержит, и это тоже интересный результат.