Купальни богов: как мытьё было обрядом и что от этого осталось

Купальня и баня: почему это два разных занятия

Человек моется, чтобы стать чистым. Человек совершает омовение, чтобы перестать быть тем, кем он был минуту назад. Первое меняет кожу, второе меняет положение.

Виднее всего разница на микве — еврейском бассейне для обрядового погружения. Правила там счётные, и почти ни одно из них не про грязь. Воды должно быть не меньше сорока сеа, старинной меры объёма. В литрах оценки расходятся: по строгому расчёту, где сеа принимают за 14,3 литра, выходит около 575 литров. Вода обязана прийти сама, дождём или из родника, — принесённую в вёдрах не засчитывают. Погружаться надо целиком, и между телом и водой не должно остаться ничего: ни одежды, ни колец, ни лака на ногтях, ни контактных линз.

Дальше самое любопытное. Перед погружением человек моется, счищает загрубевшую кожу и расчёсывает волосы, иначе вода не достанет до тела. Выходит, что миква никого не моет. Она принимает уже вымытого. Поэтому обычная моечная и обрядовый бассейн спокойно стояли рядом и делили работу: одна отмывала тело, другая меняла состояние человека.

Археологи научились отличать такой бассейн от домашней ванны, и приметы у них вещественные. Рони Райх первым разобрал эти сооружения как археолог: в 1990 году он защитил о них диссертацию в Еврейском университете в Иерусалиме, и это была первая сводная работа по теме. Ванна маленькая, и ступеней у неё одна-две; в обрядовый бассейн ведёт длинная лестница до самого дна. Стенки покрыты серой штукатуркой в несколько слоёв — в Сепфорисе Райх насчитал до семи слоёв и двадцать два таких сооружения на один город. Воду подводили так, чтобы она пришла сама. Всего ступенчатых бассейнов известно больше трёхсот, около полутора сотен из них — в Иерусалиме, и паломник, шедший к Храму, спускался в воду по дороге.

Одна примета говорит громче остальных. У бассейнов иерусалимского типа встречается двойной вход или лестница, разделённая перегородкой посередине. Райх читает это так: вниз человек спускался по одной стороне нечистым, наверх поднимался по другой чистым и не задевал того, кто шёл навстречу. Ради мытья такое не строят. Оговорку стоит держать при себе: это толкование находки, а не подпись на камне.

Та же забота видна в раннехристианском наставлении «Учение двенадцати апостолов», которое по-гречески называют «Дидахе». В седьмой главе выстроен порядок предпочтений: крестить в живой воде, то есть проточной; если проточной нет, годится стоячая; холодная лучше тёплой; а если воды совсем мало, надо трижды полить голову. Текст относят к концу первого и первой половине второго века. Рукопись 1056 года нашёл в Константинополе митрополит Филофей Вриенний в 1873 году, а издал десять лет спустя.

Перечитайте этот порядок. Речную воду ставят выше колодезной, холодную выше тёплой. Мыться в холодной проточной воде неудобно, зато для обряда она лучше — значит, речь идёт не о чистоте.

Разделение это встречается почти везде. Мусульманин перед молитвой совершает малое омовение, а в особых случаях полное. К мытью в бане это отношения не имеет: хамам вырос рядом с мечетью потому, что помогал соблюсти обряд, но сам обрядом не был. В японской традиции полное омовение в реке или у моря называют мисоги. А египетский жрец обмывался и вовсе по расписанию храма, а не по мере загрязнения, — как была устроена вода в Древнем Египте, мы разбирали отдельно.

Купальни при храмах: что раскопано и когда

Обряду нужна вода, воде нужно сооружение, а сооружение остаётся в земле. Поэтому здесь можно говорить не преданиями, а раскопами.

Купальня Силоам в Иерусалиме. Осенью 2004 года рабочие чинили канализацию в Городе Давида и вскрыли каменные ступени. Раскопки повели Эли Шукрон и Рони Райх. Бассейн оказался шириной около 69 метров, не строго прямоугольным, а слегка трапециевидным; ступени шли по меньшей мере с трёх сторон и складывались в три марша по пять ступеней с площадками между ними. Исследователи думают, что так вход подгоняли под разный уровень воды. В штукатурку были вмазаны монеты Александра Янная, правившего с 103 по 76 год до нашей эры, — они и дают нижнюю границу даты. Что купальня служила именно обряду, часть исследователей выводит из евангельского рассказа о слепом, которому велено было умыться в Силоаме. Это толкование, а не надпись на камне.

Вифезда, там же в Иерусалиме. Северный водоём выкопали ещё в восьмом веке до нашей эры как запас воды, южный добавили около 200 года до нашей эры; глубина южного доходит до тринадцати метров. А в 1964 году археологи открыли на том же участке храм Асклепия и Сераписа времён императора Адриана и маленькие лечебные бассейны при нём. Одна площадка сменила бога и осталась местом, куда приходят за здоровьем.

Тирта Эмпул на Бали. В деревне Манукая из земли выходит ключ; название храма над ним переводят как «святая вода, бьющая из земли». Вода собирается в два пруда, вдоль борта тянется ряд каменных желобов — их около тридцати, и каждый бьёт своей струёй. Человек заходит в воду, складывает ладони, подставляет лицо под первую струю, потом переходит ко второй, к третьей и так до конца ряда. Балийцы называют это мелукат и приходят снять с себя дурное: болезнь, ссору, тяжёлый год.

У этой купальни есть письменный след, и с ним поучительно повозиться. В той же деревне, в храме Сакенан, хранится каменная плита с надписью. Голландский исследователь Виллем Стюттерхейм разобрал её первым и издал в книге 1929 года: у него вышел 962 год и царь Шри Чандрабхая Сингха Вармадева. Француз Луи-Шарль Дамэ пересчитал дату и получил 882 год эры Сака, то есть 960-й, а имя царя прочёл иначе. Расхождение в два года — обычное дело для древних календарей, никакой сенсации в нём нет.

Зато хорошо видно, какого рода это текст. Не гимн вечному роднику, а распоряжение: царь велит заняться купальней у источника — поставить запруду и пруды, чтобы ежегодный разлив не размывал святое место. Кто-то отвечал за стенки, кто-то оплачивал работу. Святыня требовала сметы.

Рядом с документом живёт легенда. Так рассказывают: бог Индра пробил землю копьём, и оттуда пошла вода бессмертия, которой он оживил своё войско. Легенда красивая и проверке не поддаётся — записана она много позже событий, о которых говорит. Держать эти два рассказа порознь полезно: один опирается на камень с датой, другой на предание. Имя купальни, кстати, оказалось ходовым товаром: «купальнями богов» сегодня называют себя виллы и спа-отели по всему острову.

Что люди бросали в святые источники

Священный источник в Бате, Англия. Здесь из земли выходит горячий источник, над которым римляне поставили храм богини Сулис, отождествлённой со своей Минервой, между 60 и 70 годом нашей эры, а город назвали Аквы Сулис. Рядом выросли термы, и получилось соседство, привычное для древнего мира: в одной части комплекса моются, в другой разговаривают с божеством. Сколько эта вода даёт в сутки, какой она температуры и почему уцелевшие римские стены сделали Бат самой посещаемой баней Европы, посчитано в обзоре знаменитых бань мира.

Сам источник раскопал в 1979–1980 годах отряд под началом Барри Канлиффа и Питера Дэвенпорта. Со дна подняли больше двенадцати тысяч римских монет — самое крупное скопление приношений, известное в Британии, — и около 130 свинцовых табличек. Тексты десять лет разбирал Роджер Томлин и издал их полностью в 1988 году, а в 2014-м таблички внесли в британский реестр ЮНЕСКО «Память мира».

Читать их — отдельное удовольствие. Это не молитвы, а заявления: люди жалуются богине на воров. Некто Солин отдаёт Сулис Минерве свою банную рубаху и плащ и просит не давать обидчику ни сна, ни здоровья, пока тот не вернёт украденное. Другой, Докимедис, лишился двух перчаток и требует, чтобы вор поплатился глазами. Чаще всего пропадали деньги, украшения, домашняя утварь и особенно одежда. Святыня и раздевалка стояли бок о бок, и жизнь у них была общая.

Колодец Ковентины у вала Адриана. В 1876 году землевладелец и археолог Джон Клейтон велел раскопать источник у форта Каррауборо в Северной Англии. Сама чаша невелика: 2,6 на 2,4 метра внутри ограды 11,6 на 12,2 метра. А внутри лежало 13 487 монет — от времени Марка Антония до Грациана. Там же нашли десять алтарей Ковентине и Минерве, две посвятительные плиты, рельеф с тремя водяными нимфами и две глиняные курильницы. Гарнизон бросал в воду деньги четыре столетия подряд. Имя богини мы знаем только по этим камням: ни один античный автор его не упоминает.

Исток Сены. У главного истока реки в северной Бургундии стояло святилище богини Секваны. Первое строение относят ко второму или первому веку до нашей эры, каменный водосбор сложили около 50 года нашей эры. Копали это место долго, с 1836 по 1967 год, и собрали около полутора тысяч приношений из камня, бронзы и дерева.

Деревянные — самое ценное. Дерево обычно не доживает до археолога, но здесь дубовые фигуры легли в мокрый торф без доступа воздуха и уцелели. Симона Дейтс вынимала их в 1963, 1966 и 1967 годах; всего набралось около трёхсот, сейчас они в археологическом музее Дижона.

Опись читается как приём у врача: сорок пять ног и ступней, одиннадцать рук и кистей, шестьдесят три головы и бюста, семнадцать голов группами, тринадцать торсов, пятьдесят три изображения внутренних органов, полсотни фигур целиком. По этим фигурам исследователи заключают, что чаще прочего сюда шли с болезнями дыхания и глаз. Человек вырезал из дуба то место, которое у него болело, и относил к воде. Вот самая честная запись о том, зачем ходили к источнику: не за красотой обряда, а за коленом, которое не гнётся.

Где кончается надпись и начинается догадка

В Мохенджо-Даро, городе долины Инда, в 1920-е годы раскопали кирпичный бассейн — работами Археологической службы Индии тогда руководил Джон Маршалл. Размеры примерно двенадцать метров на семь, глубина до двух с половиной. Ступени ведут в него с двух сторон, а между слоями кирпича проложен битум, чтобы вода не уходила в грунт. Постройке около четырёх с половиной тысяч лет.

Её называют Большой купальней и почти всегда добавляют слово «ритуальная». Вот здесь стоит притормозить. Письменность долины Инда не прочитана, и ни одной надписи, объясняющей, что тут делали, у нас нет. Слово пришло от раскопщиков: они увидели крупный общий бассейн в городе, где во многих домах были свои умывальные, и предположили, что общая купальня служила не гигиене. Предположение разумное. Фактом оно от этого не становится.

То же самое касается почитаемых родников поближе к нам. У большинства из них никакой письменной опоры нет: предание об исцелении или явлении иконы записал этнограф либо составитель путеводителя в девятнадцатом веке, а сколько лет обычаю до этой записи, не знает никто. Родник от этого не хуже, но говорить о нём надо иначе: не «здесь с двенадцатого века», а «так рассказывают». Как вообще отличают запись от пересказа, показано в разборе русской бани в летописях и записках иностранцев.

Держитесь этой границы, и половина громких утверждений про «древнейшие священные купальни мира» тихо превратится в «мы нашли бассейн и пока не знаем зачем». Находку это не обесценивает.

Вода на границе: рождение, свадьба, похороны

Обрядовое омовение почти всегда стоит там, где человек меняет положение. Границ таких три, и вода лежит на каждой.

Рождение и вход в общину. Христианское крещение — самый очевидный случай, и археология застаёт его рано. В городе Дура-Европос на Евфрате обычный жилой дом построили около 232–233 года, к 240–241 году переделали под собрания, а в 256-м город осадили и оставили. Раскопки под началом Кларка Хопкинса открыли его в 1931 году. Одну комнату там отвели под купель и расписали; купель сложена шириной 1,63 метра и глубиной 0,95 метра — в такой не поплаваешь, в такую входят. Это самый ранний известный христианский дом собраний с крещальней, а фрески теперь хранит художественная галерея Йеля.

Римляне обходились без погружения, но границу отмечали так же. Новорождённого не считали полноправным, пока не отпадёт пуповина. Потом наступал день очищения, который римляне называли dies lustricus: девочке на восьмой день от рождения, мальчику на девятый. Семья приносила жертву, совершала очищение и давала ребёнку имя. До этого дня имени у него не было.

Свадьба. Афиняне носили воду для предсвадебного омовения в особом сосуде — лутрофоре, высоком узком кувшине с длинным горлом и двумя ручками. Название значит буквально «несущий воду для мытья». Брали воду не из ближайшего колодца, а из определённого источника: в Афинах — из Каллирои, ключа, забранного в фонтанный дом. За водой шли процессией.

Дальше начинается то, от чего до сих пор сжимается горло. Если девушка умирала незамужней, лутрофор клали ей в могилу или высекали на надгробии. Один и тот же сосуд стоял на свадьбе и на могиле того, кто до свадьбы не дожил.

Сам обычай мыть невесту накануне дожил до наших дней целиком: банный день турецкой невесты, гелин хамам, справляют и сегодня. Устройство разное, логика одна.

Погребение. Здесь порядок сохранился почти без изменений и записан подробно. Еврейское обрядовое приготовление тела, тахара, состоит из трёх частей. Сначала тело моют от грязи. Потом обливают непрерывной струёй из вёдер, с головы по всему телу, или погружают в микву. Потом одевают в белый саван. Мужчин готовят мужчины, женщин — женщины. Первое погребальное братство нового времени основал Элиэзер Ашкенази в 1564 году, а порядок работы позже закрепил Иехуда Лёв.

У восточных славян всю эту работу брала на себя баня. В ней рожали, в ней невеста мылась накануне венчания, в ней же обмывали покойника. Альберт Байбурин в книге «Ритуал в традиционной культуре» показывает, что общей была не только постройка, но и обращение с водой. И после невесты, и после покойника её не выплёскивали куда придётся: выносили в оговорённое место и определённым образом. Значит, воду считали не отходом, а веществом, которое приняло на себя переход.

Обратите внимание, что делает вода во всех трёх случаях. Она не отмывает. Она закрывает прежнее состояние и открывает новое: не было имени — стало, не был в общине — стал, был среди живых — перешёл к мёртвым.

Почему источник лечит: боги, потом железо, потом врачи

Целебный источник объясняли трижды, и каждое объяснение вытесняло предыдущее не сразу.

Сначала помогал бог. В святилище Асклепия в Эпидавре больного несколько дней готовили: купания, чистки, особая еда. Только после этого его укладывали спать в священном помещении, где бог должен был явиться во сне. Примерно к 350 году до нашей эры относят три больших мраморных плиты, на которых записаны около семидесяти исцелений — с именами и жалобами. Читать их надо с поправкой: это храмовая запись об удачах, а не история болезни. Неудачи туда не попадали.

Логика такого лечения замыкалась сама на себя. Человек приносил монету, табличку или деревянную ногу, божество бралось за его колено. Не помогло — значит, дар был мал или проситель нечист.

Потом заговорили о составе воды. В 1562 году английский врач и ботаник Уильям Тёрнер издал в Кёльне книгу о банях Англии, Германии и Италии и перечислил больше шестидесяти недугов, при которых советовал купание. Богиня из объяснения исчезла, осталась вода со свойствами. В 1738 году в том же Бате учредили больницу на минеральной воде, здание достроили в 1742-м, и она принимала неимущих больных, которых притягивал курорт.

В России поворот виден по датам, и у него есть имя человека, с которого всё началось. Зимой 1714 года работник Кончезерского завода Иван Ребоев наткнулся в карельском болоте на родник, который не замерзал, и почувствовал облегчение от своей болезни. В 1717 году лейб-медик Роберт Эрскин послал разобраться своего помощника Лаврентия Блюментроста. Тот сделал анализ и нашёл в воде много железа — отсюда и название, марциальная, по имени Марса, бога войны, с которым связывали этот металл. Двадцатого марта 1719 года Пётр I подписал указ о целительных водах, отысканных на Олонце, и «Дохтурские правила, как при оных водах поступать»: сколько пить, когда, чего избегать. Одно из правил звучит вполне современно — сперва расскажи докторам о своей болезни и поезжай на воды, только если они присоветуют. Ребоева не забыли: в 1720 году царь своей резолюцией освободил его семью от заводских работ.

Смотрите, что поменялось. Вода осталась той же, а объяснение переехало с божества на железо. Источник перестал быть собеседником и стал средством.

Дальше эту работу довели до чисел. Рескриптом от 24 апреля 1803 года Александр I признал за Кавказскими Минеральными Водами государственное значение и распорядился держать при источниках врача с жалованьем 800–1000 рублей в год и помощника с четырьмястами. В 1809 и 1810 годах врач Фёдор Гааз объехал эти места и первым описал ессентукские ключи. А в 1823 году сюда приехал профессор Петербургской медико-хирургической академии Александр Нелюбин. Он обошёл болотистую местность пешком, пробуя на вкус каждый выходящий ключ, и насчитал двадцать три источника. Потом разделил их по составу на соляно-щелочные и серно-щелочные и пронумеровал. Итогом стало «Полное историческое, медико-топографическое, физико-химическое и врачебное описание Кавказских минеральных вод».

Номера прижились намертво. Цифра 4 или 17 на бутылке «Ессентуков» — это нумерация, которую расставил врач двести лет назад. Богиню сменил человек с журналом замеров, и это оказалось долговечнее любого храма.

Потом пришла доказательная медицина, и она осторожна. Кокрейновские обзоры по бальнеотерапии — 2015 года по ревматоидному артриту и 2007-го по остеоартрозу — сходятся в одном: улучшение в испытаниях отмечено, но доказательства слабые, потому что качество самих исследований низкое, и авторы просят не спешить с выводами. Как устроены эти испытания, что в них измеряли и по каким правилам оценивают надёжность результата, подробно разобрано в статье про термальные купальни и бальнеологию. Это не приговор поездке на воды: удовольствие, тепло и две недели без работы никакой обзор не отменяет. Просто обещать по дороге стоит ровно то, что подтверждается.

Показателен и Лурд. Источник в Пиренеях прославился после 25 февраля 1858 года, когда его указала Бернадетта Субиру. В том же году политик Ансельм Лакаде заказал анализ воды профессору из Тулузы, надеясь превратить городок в курорт не хуже соседних. Результат вышел разочаровывающим: вода питьевая, чистая и, как сказал химик, инертная, особых минеральных свойств в ней нет. Бюро медицинских констатаций при святилище открыли в 1883 году; сегодня туда поступает около тридцати пяти заявлений в год, большинство отклоняют сразу, три-пять разбирают подробно. Официально церковь признала 72 исцеления. Даже там, где чудо признано, его не приписывают химическому составу.

И всё же ни один сдвиг не отменил предыдущего целиком. Люди по-прежнему бросают монетку в источник, у которого известен состав воды. Это не глупость и не пережиток — просто у воды две работы, и вторая никуда не делась.

Что от этого осталось

Обряд не исчез, он ужался и разошёлся по мелочам, мимо которых мы ходим не глядя.

Чаша у входа. Перед синтоистским святилищем в Японии стоит темидзуя — навес с каменной чашей и ковшами. Порядок короткий: полить левую руку, потом правую, набрать воды в ладонь и ополоснуть рот, напоследок сполоснуть ручку ковша для того, кто придёт следом. Это сжатый вариант полного омовения в реке: не у каждого святилища есть чистый поток, и обряд ужали до рук и рта. Ту же работу делают фонтан во дворе мечети и чаша со святой водой у входа в католический храм. Правило одно на все три случая: к святыне не подходят, не омывшись.

Действующая миква. Это не музейный предмет. Общины строят миквы и сегодня, и правило про дождевую воду соблюдают буквально: при новом здании делают резервуар, куда собирают дождь. Пользуются ими перед свадьбой, при переходе в иудаизм и в погребальном обряде. Технология поменялась, требование — нет.

Крещенская прорубь. Здесь стоит быть точным, потому что обычай моложе, чем принято думать. Купание в иордани в литературе встречается: петрозаводская газета пишет о нём в 1870 году, Лесков в 1872-м, Аполлон Коринфский в 1901-м. Массовым оно тогда не было — крестные ходы к воде общего купания не предполагали, а священник Сергий Булгаков в 1913 году поминал его как местный обычай «в некоторых местах». Церковным уставом купание не предписано. Нынешний размах пришёл поздно: с восьмидесятых, а в полную силу после распада СССР. Смысл древний, традиция молодая, и ничего дурного в этом нет.

Рядом с обычаем давно стоит вполне земная служба. МЧС держит спасателей у оборудованных купелей и просит идти к организованной проруби, а не к случайной полынье, спускаться за поручень и не лезть в воду после спиртного. Кому нельзя резкого холода по здоровью, тот прекрасно проведёт этот день у купели с горячим чаем: смысл праздника от этого не убывает.

Живые святые источники. Часовня над ключом, лестница к воде, очередь людей с канистрами. Никто там не считает минерализацию. Люди приезжают за тем же, за чем шли к Секване: за состоянием.

Курорт. Целая отрасль выросла из источников, над которыми когда-то стояли храмы. Аквы Сулис стали городом Бат, а бельгийский городок Спа с железистыми водами отдал своё имя всей отрасли — слово «спа» идёт оттуда. Сегодня это строка в прайсе, и богиню там никто не поминает.

А вот чего не осталось. Никто больше не заказывает свинцовую табличку с именем вора и не топит её в источнике. Монетку в фонтан бросают до сих пор, но текст к ней не прилагают — осталось движение руки без слов.

И кусочек обряда остался в самой бане. Мы заходим в парную не когда придётся, а по кругу: заход, отдых, снова заход. Ополаскиваемся перед общим бассейном. Заканчиваем прохладной водой. Говорим «с лёгким паром» тому, кто вышел, — приветствуем вернувшегося, а не поздравляем с чистотой. Никакого божества в этом нет, а порядок тот же самый: подготовиться, войти, побыть, выйти другим.

Мифы

Вывод

Если снять с темы красивое слово «культ», останется вещь простая и проверяемая. Люди почти везде отделили воду обряда от воды для мытья и построили для неё отдельные сооружения. Их можно измерить: лестница до дна, семь слоёв штукатурки, перегородка посередине спуска, сорок сеа воды, набравшейся с неба. Дальше эта вода взяла на себя работу, которую мылом не сделаешь: она закрывала прежнее состояние человека и открывала новое — при рождении, при свадьбе, при погребении.

Объяснение её силы сменилось дважды. Сперва пришли железо и соли: Блюментрост нашёл железо в карельском роднике, Нелюбин пронумеровал ессентукские ключи, и цифра с его номером до сих пор стоит на бутылке. Потом пришла медицина, которая честно говорит, что данных мало. Ни один слой не стёр предыдущий: мы бросаем монетку в источник, у которого знаем состав воды, и не видим тут противоречия.

Практический вывод простой. Если вам попадётся купальня при храме или источник с часовней, посмотрите на неё как на постройку: где вход, где ступени, откуда приходит вода, есть ли слив. Устройство расскажет о назначении больше, чем табличка при входе. А в ближайшую субботу в парной обратите внимание на собственный порядок действий — он старше, чем кажется.