Гелин хамамы: свадебный банный обряд турецкой невесты

Что такое гелин хамамы и зачем его затевали

Слово разбирается просто. «Гелин» — невеста, «хамам» — баня. Гелин хамамы — банный день, который родня устраивает невесте вокруг свадьбы.

Турецкие фольклористы объясняют смысл дня без околичностей: невесту омывают и в таком виде передают в замужество. Баня здесь не место услуги, а порог. Исследователи разбирают такие дни через понятие обрядов перехода: человек отделяется от прежнего положения, какое-то время висит между старым и новым и только потом входит в новое. Невеста в этот час считается уязвимой, а вода в народных представлениях её и очищает, и прикрывает. Через баню в Анатолии проходили все переломные дни подряд: после родов женщину вели на «сороковую баню», после похорон родня шла мыться, чтобы выйти из траура. Женская баня как повседневный институт — разговор отдельный; здесь речь про один день, ради которого зал снимали целиком.

У дня есть и вторая, совершенно земная задача. До свадьбы две семьи чаще всего почти не знали друг друга. Баня давала им повод провести вместе долгие часы: поесть, попеть, посмотреть, кто как себя ведёт.

Обычай куда старше турецкой республики. Составители турецкой энциклопедии ислама пишут коротко: банный день невесты знали и в Византии — Анатолия передавала его из рук в руки задолго до османов. Откуда в этих краях взялось само здание с куполом, разбирает отдельный материал — как возникла турецкая баня.

Когда его проводят: до свадьбы, после свадьбы или дважды

Общего расписания в Турции нет, и это первое, что путает читателя.

В Сивасе, по полевым записям Эбру Субашы, банных дней два. Первый называют кына хамамы, баней хны: он идёт за несколько дней до свадьбы или днём того самого дня, вечером которого невесте наносят хну. Второй и есть гелин хамамы в строгом смысле — через три дня, через неделю, иногда через пятнадцать дней после свадьбы.

В Кахраманмараше счёт тот же, а названия другие. Мине Джераноглу и Мельтем Озсан записали от местных женщин: дюгюн хамамы, свадебную баню, собирают за неделю или за три-четыре дня до торжества. А гелин хамамы назначают через неделю или через десять-пятнадцать дней после свадьбы, и день выбирает дом жениха.

В Газиантепе исследователи описывают банный день невесты тоже как послесвадебный: его устраивает семья мужа и зовёт подруг невесты, близких родственниц и своих собственных гостей.

Отсюда важный вывод. Гелин хамамы в узком смысле — не прощание с девичеством, а первое мытьё замужней женщины вместе с женщинами её нового дома: она приходит туда уже невесткой. Это несколько местных описаний, а не общетурецкий календарь, но совпадают они в главном — обряд растянут на обе стороны свадьбы. Есть и совсем местные имена: в Дивриги говорят «баня пятнадцатого дня», в Ыспарте — «баня блёсток».

Кого зовут, кто платит и как приглашали раньше

Состав гостей меняется от бани к бане, и по нему видно, чей это день.

На баню хны в Сивасе невеста зовёт близкую родню, знакомых и подруг, а со стороны жениха приходит один человек — шафер. Аренду того дня нередко берёт на себя мать невесты. На послесвадебную баню зовут обе родни разом, и все расходы несёт дом жениха: щедрость в этот день видна всему городу.

В Кахраманмараше перед свадьбой свекровь снимает отдельную комнату с чашей и приносит всю еду и питьё сама. Гостей она собирает по десять-пятнадцать человек с обеих сторон: мать невесты, старшую сестру, тётку, жену дяди — и ровно то же самое со своей стороны. А на послесвадебную баню состав резко сужается: идут только женщины дома мужа — сама невеста, свекровь, сёстры мужа, жёны его братьев. Посторонних в этот день нет.

Платят по средствам. Семья с деньгами снимает баню целиком, семья победнее берёт столько курн, сколько нужно на всех: курна — это каменная чаша у стены с краном, из неё черпают воду и обливаются. В Ладике под Самсуном дом жениха заранее отправлял в дом невесты всё, что понадобится в бане, и оплачивал день.

Отдельного рассказа стоит то, как звали гостей раньше. По домам ходили двое: пожилая небогатая женщина из своего же квартала и девочка лет десяти-двенадцати. Женщина передавала приглашение, а вместе с ним душистое мыло. У девочки на руке висела сумка, и в каждом доме туда клали что-нибудь: сахар, крупу, муку, деньги, отрез на платье. Всё собранное отдавали потом той самой пожилой женщине — так квартал негромко ей помогал. В сёлах под Сивасом вместо мыла раздавали свёрток ткани с горстью жареного нута и изюма внутри. Автор полевой работы пишет, что так звали гостей ещё лет за тридцать пять — сорок до её статьи 2018 года. Потом пришли открытки и телефон.

Что несут с собой: узел с банными вещами

В баню не идут с пустыми руками. Вещи заворачивают в бохчу — квадратный платок, углы которого связывают крест-накрест. В Кахраманмараше узлов делали два, один в другом: внутренний из шёлка, наружный из бархата, шитый золотой нитью. В частных коллекциях там до сих пор лежат чёрный бархатный узел 1955 года с цветами, вьющейся веткой, птицей и вазой и розовый, сороковых годов, вышитый жёлтой нитью.

Узел невесты собирали так, чтобы его нельзя было спутать с чужим. В Сивасе туда клали подстилку на каменную скамью, обшитую кружевом, и шёлковый пештемаль — тонкую ткань, которой оборачиваются в бане. Дальше шли махровые полотенца, платки с золотыми блёстками, гребень с серебряной или перламутровой отделкой, чаша для обливания, мыльница с крышкой и банный котёл. Клали и налын: деревянные сандалии на высоких подставках, чтобы не обжечь ноги о горячий пол; хорошие отделывали серебром. Последней укладывали шкатулку для украшений.

Смысл этой роскоши прямой. Женщины показывали друг другу узлы так же, как показывают дом или наряд: по бохче читали, из какой семьи невеста. А на ремешке банной сумки в Кахраманмараше болтался ещё мешочек с варёной пшеницей — её называют хедик и едят прямо в бане.

Сами вещи никуда не делись. Банную утварь такого рода можно рассмотреть в Стамбуле, в Музее турецкой банной культуры Баязида II. Он открылся в мае 2015 года в двойной бане, построенной в 1507–1508 годах на средства Гюльбахар-хатун, жены султана Баязида II. Что такое рукавица для растирания и как вообще идёт мытьё в общем зале, разобрано в материале про устройство и ритуал хамама.

Как проходит день в бане

Записи из разных областей расходятся в деталях, но общий ход дня совпадает почти шаг в шаг.

Приход и переодевание

Гостей встречает работница бани. Узел невесты она забирает первым и раскладывает её вещи на каменной скамье в раздевалке. Там же невеста снимает все украшения и складывает их в шкатулку — в Сивасе серебряную. Шкатулку запирают и отдают на хранение до самого выхода.

Потом невеста оборачивается шёлковым пештемалем, надевает деревянные сандалии и в сопровождении подруг идёт дальше. В хамаме Карачабей в Анкаре банщицы вводят её в зал первой и распевают при этом четверостишия: пусть увидит, как для неё убрали помещение.

Стол, музыка и хоровод

Вопреки ожиданиям, моются не сразу. Больше половины дня занимают еда и музыка.

Готовят к бане за несколько дней вперёд. В Сивасе крутят голубцы в виноградных листьях, лепят котлеты в булгурной оболочке, пекут слоёный пирог и пахлаву, выставляют фрукты, орехи, лимонад, газировку и шербет. В Кахраманмараше к варёной пшенице подают апельсины, яблоки, грецкие орехи, гранаты, зимние груши; зимой брали тонкий лаваш — его смачивали и заворачивали в него изюм. Некоторые хозяйки умудрялись готовить прямо в бане.

Музыку делают руками сами гостьи. В ход идут дарбука — барабан в форме кубка, бубен и маленькие тарелочки на пальцах. Под них поют народные песни и водят халай, танец цепочкой, где держатся за руки или за мизинцы. Без двух родственниц, которые бьют в барабан по очереди, день в Кахраманмараше вообще не считается состоявшимся.

В Анкаре после стола и хоровода невесту уводят в отдельную комнату: надевают биндаллы — бархатное платье, расшитое золотой нитью, — и накрывают красным покрывалом в блёстках. Хну ей кладёт в ладони родственница со счастливым браком, под песни хны.

Мытьё невесты

Только после этого объявляют, что пора в горячий зал.

В Сивасе невесту усаживают выше остальных: для этого переворачивают вверх дном банный котёл. Смысл жеста объясняют прямо — посадить выше значит показать, чего она стоит для семьи. Дальше начинается то, ради чего все собрались: каждая гостья по очереди подходит и выливает ей на голову чашу воды.

Банщицу здесь называют натыр — это женщина, которая моет посетительниц в женском отделении. Она растирает невесту жёсткой рукавицей, намыливает, последними моет волосы. В Анкаре её кладут для этого на гёбекташи — нагретую мраморную плиту посреди зала, вокруг которой и построен весь хамам. После мытья невеста совершает омовение и выходит.

Прощание у выхода

Уходят не вразнобой. Невеста по очереди целует руки всем старшим женщинам, провожает их и выходит из бани последней, вместе с подругами. Именно на эту часть гости и смотрят внимательнее всего.

Свекровь, мать невесты и негласный экзамен

Роль матери жениха в этом дне ключевая, и в двух областях она разворачивается в прямо противоположные стороны.

В Сивасе на послесвадебной бане невеста прислуживает старшим. Она помогает вымыться всем, начиная со свекрови: расчёсывает ей волосы, льёт на ноги холодную воду для свежести, помогает одеться, потом целует руку. Свекровь в ответ желает ей счастливой семейной жизни. Только после этого невеста моется сама, со своими подругами.

В Кахраманмараше всё наоборот: там невесту моет свекровь или сестра мужа. Объяснение местные женщины дают простое — невеста пришла в дом гостьей, значит, она дорога. Свекровь дарит ей в этот день банную накидку и зонт, чтобы девушка не промокла по дороге. Подарок читают так же: её ценят. На выходе невеста, завёрнутая в новые полотенца из приданого, целует руку банщице, свекрови и старшим — по очереди, каждой.

Мать невесты в этой схеме держит другой день. Баня хны до свадьбы — её: она зовёт гостей и, бывало, платит за всё сама. А после бани хны женщины дома наряжают дочь в биндаллы, надевают на неё серебряный пояс и красный платок и ведут на вечер хны.

И ещё одно, ради чего этот день стоит читать целиком. Пока невеста моет старших и прощается с гостями, за ней наблюдают. Этнограф записывает это ровно так: гости смотрят, с каким уважением она держится со старшими и с гостями, и оценивают её манеру и воспитание. Женский день в бане был заодно и негласным экзаменом — только сдавали на нём поведение.

Жесты, у которых есть имя

Многие движения этого дня выглядят странно, пока не знаешь, что за ними стоит. Три из них устроены одинаково: кто-то объявляет, что дальше не пускает, и ждёт выкупа.

Ладонь, которая не открывается. Когда невесте кладут хну в ладонь, работницы бани поворачиваются к свекрови или к родственнице со стороны жениха: ладонь невесты не открывается. Та вкладывает в неё золотую монету. В Карачабее держат про запас поддельные монетки — чтобы обряд не остался неполным, если родня пришла неподготовленной.

Дверь, которая не открывается. Банщица выносит стул, садится перед входом в горячий зал и объявляет, что дверь не открывается. Отказать нельзя, поторговаться — часть игры.

Мокрый край накидки. В Кахраманмараше банщица окунает край пештемаля невесты в воду в чаше и берёт за это плату.

Вода на голову. Каждая гостья выливает невесте чашу воды — это почесть, а не гигиена. Вода в обрядах перехода почти везде работает одинаково: смывает прежнее и открывает новое.

Красная вода в Газиантепе. Там в конце дня невесте льют на голову шамшырак — жидкость, приготовленную накануне: в воду кидают камень мумиё, и она краснеет. Льёт непременно женщина со счастливым и образцовым браком. Исследовательница Аслы Бали объясняет выбор правилом «подобное притягивает подобное», а красный цвет читает как отсылку к крови и огню и связывает обряд со старыми культами воды, камня и огня. Это её толкование, а не объяснение, записанное от самих участниц.

Общий смысл выкупов — реконструкция по описаниям, а не замер. Фольклористы объясняют обряды перехода одинаково: они обозначают, благословляют и защищают человека в тот час, когда он не принадлежит ни прежнему положению, ни новому. И плата у порога ложится на семью, которая невесту принимает.

Баня жениха: короткая мужская половина

У обряда есть мужская пара, но развернулась она слабее.

В Газиантепе баню для жениха собирают до свадьбы его друзья и мужчины из близкой родни. В Ладике под Самсуном жених идёт в баню ночью, с друзьями, под барабан и зурну. Исследователи прямо отмечают: мужские банные обычаи, включая баню жениха, беднее и однообразнее женских. Целого дня с узлами, песнями и общим столом из них не выросло.

Где обряд жив сегодня и во что превратился

Короткий ответ: обряд жив, но в маленьких городах и в больших живёт по-разному.

В Кахраманмараше прежний порядок держался до начала девяностых. Узлы, банные подстилки и глиняные мыльницы больше не готовят. Семьи, которые продолжают традицию, по-прежнему ходят в старые городские бани — Чукур, Аджар, Куюджак, Тюфекчи. Но зал теперь наряжают наёмные организаторы, приходят чаще подруги невесты, и день называют вечеринкой перед свадьбой.

В Бейпазары под Анкарой баня хны потеряла статус живого обычая ещё к середине XX века и осталась в памяти стариков. С 2012 года её показывает банный музей, устроенный в заброшенной было бане Рюстема-паши — визиря и зятя Сулеймана Великолепного. Обряд, который перестали делать, там разыгрывают для посетителей.

Отдельный сюжет — хамам Карачабей в Анкаре. Здание считают частью комплекса 1440 года: строительной надписи на нём нет, дату выводят из вакуфной грамоты, поэтому она приблизительная. Свадебные бани там делают с 2005 года. Хозяйка Сание Шендал говорит прямо: хотела перенести старую культуру в сегодняшний день, взяв немного оттуда и добавив немного своего. Её сестра рассказывает исследовательнице, что невесты теперь просят повторить то, что видели в соцсетях у известных людей. Заказывают танцовщицу на горячем камне, барабан с зурной, кто попроще — включает колонку.

Вывод фольклористки стоит привести без смягчения. Развлекательная сторона вышла вперёд, а сами хозяйки бань признают, что делают обряд, не зная его толком, и просят курсов. Женщин, которые ходили в баню регулярно мыться, сменили женщины, которые приходят раз в жизни повеселиться. Обряд вернулся в город, но вернулся в другой роли. Чем сегодняшний хамам отличается от того зала, где всё это происходило, показывает разбор турецкой бани как формата.

Мифы

Вывод

Гелин хамамы — не программа и не услуга, а день, в котором у каждого своя роль. Женщины двух семей собираются в одном зале, едят за общим столом, поют, наносят невесте хну, платят выкупы у порога, кланяются старшим — и только в конце моются. Порядок здесь не украшение, он и есть обряд. Невеста моется и одновременно сдаёт негласный экзамен на уважение к старшим. Свекровь либо принимает эту заботу, либо сама моет невестку, и то и другое означает «мы её ценим».

Единого «правильного» гелин хамамы не существует: записи из Сиваса, Кахраманмараша, Газиантепа, Анкары и Самсуна спорят даже в главном жесте. Обряд не исчез, но изменился — где-то он живёт памятью стариков, где-то музейной витриной, где-то платной вечеринкой с танцовщицей. Исследователи не спешат называть это гибелью традиции: коммерческая баня вернула обряд в город, пусть и в другом виде.

Если захочется увидеть тот самый зал с куполом и горячей плитой посередине, начните с выбора места: турецкие бани и хамамы работают почти в каждом крупном городе. Обряда там не будет — будет то основание, на котором он держался: горячий камень, чаша с водой и час без спешки.