Марокканский хамам: чем отличается от турецкого и как устроен

Пять заведений квартала, и баня среди них

Медина — старый город за стеной — жила кварталами, и каждый квартал держал один и тот же набор: мечеть, уличный фонтан, школу, где учат Коран, общую хлебную печь и хамам. Описания медин Феса и Марракеша сходятся на этих пяти заведениях. За молитвой, водой, грамотой, хлебом и мытьём житель за угол не выходил.

Логика простая. Водопровода нет, дрова дороги, дома лепятся друг к другу, и топить в каждом свой котёл никто не станет. Одна печь и одна баня на квартал обходятся дешевле, чем очаг в каждом доме. Печь пекаря и баня к тому же жгут одно и то же топливо, поэтому и стоят по соседству.

В мечети есть где ополоснуться перед молитвой, а мыться целиком идут в баню рядом. Историк Мохаммед Хосин Бенкхейра здесь осторожен: он доказывает, что в раннем исламе хамам религиозно обязательным не был, а связь бани с обрядом приписали ему позже сами историки. Бытовые причины весили не меньше веры.

Хамам часто принадлежал не хозяину, а мечети. Фесскую баню аль-Мохфия датируют серединой XIV века, временем маринидского султана Абу Инана, и она входила в хабус — религиозный фонд мечети Карауин. Такие соглашения были обычным делом: баня зарабатывала, деньги шли на содержание мечети.

Ремесло тоже решало, где встанет баня. Хамам ас-Саффарин поставили в XIV веке на площади Сеффарин, напротив медресе и к югу от мечети Карауин, — то есть в квартале медников. В мастерских на той же площади отлили два огромных латунных котла, которые в этой бане грели воду. Всего в фесской медине насчитывают около 120 исторических хамамов; саму медину ЮНЕСКО внесла в список Всемирного наследия в 1981 году.

Кто топит печь и куда идёт горячий дым

Топку выносят за стену горячего зала и ставят ниже уровня пола: посетителей туда не пускают. Над огнём висят котлы, в них греют воду. Дым от того же огня уходит в каналы под полами и поднимается по стенам к трубам на крыше — пол и стены набирают тепло и отдают его в залы. Так грели свои бани римляне, и в марокканской медине эта схема дожила до наших дней. Отдельного парогенератора здесь нет: камень горячий, вода испаряется сама.

Печь и человека при ней в Марокко называют одним словом — фарнатчи. Работа тяжёлая: чёрный дым, жар, огонь нельзя гасить сутками. В репортаже Al Jazeera из Рабата у такой топки стоит 57-летний Рашид Нчеч, он топит хамам Ржа Феллах.

Жгут то, что квартал выбрасывает. В Фесе печи кормили дровами, стружкой из столярных мастерских и косточками, которые остаются после отжима оливкового масла, — и так вплоть до XXI века. Идут в ход и скорлупа аргановых орехов, и прессованные топливные гранулы.

Дров всё равно уходит много. По подсчёту Al Jazeera, один хамам сжигает около тонны древесины в день, а за десять лет тонна подорожала примерно с 350–400 дирхамов до 800–850. Вход в баню при этом стоил около десяти дирхамов, то есть доллар.

У этой печи есть и вторая жизнь. В Марракеше в её углях томят танджию: баранину с лимоном и шафраном закладывают в глиняный кувшин, горловину заклеивают и закапывают в золу на несколько часов. Горшок оставляют фарнатчи по дороге в баню, а забирают уже готовым.

Три зала подряд и свет из дырок в своде

Сначала — раздевалка, и украшают как раз её: резная гипсовая лепнина, изразцы, настенный фонтан. Дальше три помывочных зала в ряд: холодный, тёплый и горячий. В Фесе их зовут внешним, средним и внутренним. Порядок этот римский — тёплый зал римской бани мы разбирали отдельно.

Снаружи хамам почти не разглядеть, он вжат между домами и лавками. Зато с крыш он узнаётся сразу — по куполам, продырявленным круглыми отверстиями.

Окон в залах нет вовсе, свет падает только сверху. Группа Магды Сибли обмерила тринадцать работающих марокканских хамамов и нашла один и тот же рисунок: от одного до трёх рядов по восемь круглых отверстий диаметром 18–20 сантиметров вдоль свода каждого зала, а их общая площадь редко превышает два процента площади пола.

Что это даёт, исследователи замерили в июле и августе 2016 года, предварительно расчистив в одной бане все отверстия свода: освещённость внутри ни разу не поднялась выше 60 люксов. В горячем зале свет резко проседал в начале второй половины дня — скапливался пар. Полумрак в залах, выходит, не поломка, а нормальный режим здания.

Мужчины и женщины моются порознь: где-то это два отделения под одной крышей, где-то разные часы. Хамам ас-Саффарин среди старых фесских бань стоит особняком — у него две топки, отдельная для мужской половины и отдельная для женской, поэтому обе работают одновременно, а не по очереди. Недавно его отреставрировали под руководством архитектора Рашида Халауи, в рамках австрийского проекта по восстановлению исторических бань Средиземноморья.

Чем марокканская баня не похожа на турецкую

Предок у них общий — римская баня с обогревом из-под пола. Дальше пути разошлись, и главное расхождение в том, какой зал считается основным.

В Магрибе и Андалусии самым большим и важным был средний, тёплый: там сидели, мылись и там же растирали. В арабских банях Хаэна в Испании он и вовсе равен холодному и горячему вместе взятым. У османов вышло наоборот: тёплую комнату сжали чуть ли не до прохода, а центром стал горячий зал с большим подогретым мраморным помостом посередине — турки зовут его пупочным камнем. Как этот зал работает изнутри, разобрано в материале про устройство и микроклимат турецкого хамама, повторяться не будем.

В описаниях марокканских бань такого помоста нет. Здесь садятся прямо на горячий пол, набирают воду в вёдра и тазы, мешают горячую с холодной по себе и окатываются ковшом. Отсюда и расход: в спорах о засухе называли около 140 литров на мужской поход в баню и около 250 на женский. За этой цифрой стоят не полчаса, а несколько часов.

Разошлась и роль. Турецкий хамам стал парадной постройкой империи. Марокканский так и остался квартальной службой: он и сегодня работает на местных в Фесе и Марракеше и нужнее всего тем, у кого дома нет ванной. Где марокканская баня стоит среди остальных — в обзоре шести банных традиций разных стран.

Чёрное мыло, жёсткая рукавица и глина из одной горы

Мыло бельди на привычный кусок не похоже. Это густая паста цвета от тёмно-зелёного до чёрного: её варят из оливкового масла и размягчённых давленых оливок со щёлочью. Пенится она слабо, зато размягчает верхний слой кожи. Пасту размазывают по мокрому телу и оставляют на пять-десять минут.

Дальше в дело идёт кесса — грубая рукавица без пальцев. Ткань у неё ближе к мелкой наждачной бумаге, чем к мочалке. Ею счищают мыло вместе с отмокшей кожей, длинными движениями вдоль тела; кожа сходит серыми валиками. Это и есть весь видимый результат, обещать большего не стоит. Турки зовут свою рукавицу кесе, марокканцы — кесса: это не опечатка и не разночтение, а одно арабское слово в двух произношениях. Чем такие рукавицы отличаются по жёсткости и материалу и какая кому подходит, разобрано в материале про выбор рукавицы под свою кожу.

Третий предмет — рассуль, его же пишут «гассуль». Это не общее имя марокканской косметической глины, а порода из одного места: гора Джебель-Рассуль в долине Мулуйи, провинция Булеман, на восточном краю Среднего Атласа, километрах в двухстах от Феса. Других таких залежей в мире не знают. Минерал называется стевенсит и богат магнием; рядом с ним в породе находят кремнезём, железо, калий, натрий и литий. Марокканское право бережёт название всерьёз: по декрету 1974 года торговое имя «гассуль» разрешено только той продукции, где стевенсита больше 90 процентов.

Порошок разводят водой, накладывают на лицо, размазывают по телу той же рукавицей и моют им волосы. Оговорка тут обязательна: серьёзных исследований о том, что рассуль делает с кожей, почти нет, так что всё приписанное ему держится на обычае, а не на замерах.

Мыло, рукавицу и глину, судя по описаниям посетителей, покупают на рынке рядом с баней и приносят с собой — вместе с ведром, кувшином и гребнем.

Кто трёт спину и сколько это стоит

Картина в тёплом зале выглядит так. Вы сидите на полу, рядом стоят два-три ведра. Женщина окатывает вас водой, размазывает по спине чёрное мыло и уходит к другой посетительнице, пока паста работает. Через несколько минут возвращается с рукавицей: сначала спина, потом руки и ноги.

Зовут её по рукавице — кессаля. В репортажах из марокканских бань встречается и второе слово, тайяба. Пенного мешка, которым работает турецкий банщик, у неё нет: только руки, вода и жёсткая ткань.

Услуга не обязательна. Можно заплатить один вход, сесть на пол и тереть себя самому. Спину трут и по-соседски: подруга подруге, мать дочери, а невесту перед свадьбой моют её ближайшие приятельницы. Кессаля нужна тем, кто пришёл один или хочет, чтобы сделали как следует.

Ремеслом с обучением и цеховой лестницей это не стало. Издание The Ecologist приводит из бани в Рабате два имени: Халима Харбаль, та самая тайяба, и кассирша Хадиджа Бу Харру. Судя по таким репортажам, работа в хамаме для марокканки — низовой заработок, а не профессия с гильдией и школой.

Женский зал: свадьбы, роды и праздники

Разделение старое, и в Фесе оно видно прямо по камню: две топки в одном здании. Что женская баня значит как общественный институт — от расписания на двери до новостей, которые расходятся по кварталу быстрее, чем где-либо ещё, — разобрано в материале про женскую баню как общественное место. Здесь важнее другое: марокканка редко шла в хамам просто так, у похода почти всегда был повод.

Первый повод — свадьба. Невесту ведут в баню за несколько дней до неё — вместе с роднёй и будущей роднёй мужа. Часы уходят на растирание и массаж, на кожу накладывают разведённый рассуль; часть семей считает, что глина заодно оберегает невесту от дурного глаза, а кто-то разбивает у неё на голове яйцо на удачу. Из бани невеста идёт делать волосы и лицо, а вечером начинается хна: пение, танцы и роспись рук. У турок невесту перед свадьбой тоже ведут мыться, об этом — свадебный обряд невесты в хамаме.

Второй повод — роды. Первые сорок дней после родов в марокканской традиции считают особым временем, и поход в баню входит в уход за родившей. Порядок практикующие повитухи описывают по-разному: кто-то водит женщину через день первые две недели, кто-то — один раз в конце срока. Это живой обычай, а не записанное правило, и обобщать его не стоит.

Третий повод объясняется проще всего — праздник. Перед большим днём положено вымыться целиком, а полное мытьё дома в медине означало греть воду вручную, ведро за ведром. Хамам решал эту задачу разом для всего квартала, и очередь перед праздником стояла соответствующая.

Что стало с квартальными хамамами

Сколько бань работает сегодня, точно не знает никто: единого реестра им не ведут, а оценки расходятся от пяти до двадцати тысяч. Нижнюю цифру даёт разбор фесской архитектуры, около двенадцати тысяч называет The Ecologist со ссылкой на оценку климатической конференции COP22, двадцать тысяч — британский журнал Geographical. Разброс в четыре раза говорит больше, чем любая из этих цифр по отдельности.

Первым ударил ковид: бани то закрывали, то открывали, и часть из них после этого просто не открылась.

Потом пришла засуха. К началу 2024 года Марокко жило шестой год подряд без нормальных дождей. По цифрам, которые приводит Geographical, к концу 2023 года осадков выпало на 67 процентов меньше обычного, водохранилища стояли заполненными в среднем на 23 процента, а второе по величине, Аль-Массира, держало около трёх процентов от того, что было в нём девятью годами раньше.

Власти ответили закрытиями. В январе 2024 года хамамам и автомойкам предписали не работать по понедельникам, вторникам и средам. На Рамадан запрет сняли — с 11 марта бани снова работали каждый день, — а в августе 2024 года область Касабланка — Сеттат вернула те же три выходных. В декабре 2024 года министр внутренних дел Абдельвафи Лафтит разрешил губернаторам подстраивать эти решения под то, сколько воды стоит в водохранилищах их края.

Владельцы считают меру несправедливой, и арифметика у них своя. По тем же данным Geographical, на все хамамы страны приходится около двух процентов потребления воды, а сельское хозяйство берёт около 88. К тому же человек, которого не пустили в баню, всё равно помоется дома. Но закрыть баню проще, чем поле.

Есть и беда, о которой говорят реже. Зима — сезон хамама, а холодных дней и ночей в Марокко, по данным того же материала The Ecologist, стало заметно меньше во все сезоны разом. Об этом там же говорит Раби Уаача, глава марокканской федерации владельцев хамамов.

Туристический хамам-спа при отеле и квартальная баня за десять дирхамов — давно два разных заведения. Закрывается в первую очередь второе.

Вывод

Марокканский хамам понятнее всего читать не как процедуру, а как часть квартала. Мечеть, фонтан, школа, хлебная печь и баня — одна связка, и баня отвечала в ней за воду и тепло. Отсюда всё остальное: топка за стеной, которая кормится отходами столяров и маслодавилен; три зала подряд с горячим полом; свет из круглых дырок в своде вместо окон; вёдра вместо мраморного помоста; чёрное мыло, жёсткая рукавица и глина из одной горы вместо сложного оборудования. Отсюда же и женская половина — с невестами, роженицами и предпраздничными очередями. Сегодня связка расходится: дрова дороги, зимы теплеют, вода на счету. Если хочется понять разницу телом, а не на словах, ближайшая доступная замена — заведения с турецкой парной: устроены они иначе, но происхождение общее.