Теллак: профессия банщика в турецкой бане — история и ремесло

Кто такой теллак и что он делает за смену

Теллак — банщик мужского зала турецкой бани. Он встречает гостя, укладывает его на подогретый мраморный лежак, трёт рукавицей, взбивает пену, моет голову, обливает водой из чаши и отправляет отдыхать. Чем именно трут и какая жёсткость подходит какой коже — разговор отдельный: рукавица кесе или скраб. Здесь речь о другом — о человеке, который стоит у лежака, и о ремесле, которому его учили.

Работает теллак не в одиночку. Рядом истопник у печи, прачки, кофейщик, а над всеми — содержатель бани. Так это выглядит по стамбульскому реестру 1752 года, который разобрала исследовательница Нина Эргин: в бане Чемберлиташ, второй по величине в городе, она насчитала 58 работников-мужчин — и это не считая истопника, прачек, кофейщиков и женской смены.

Смена длинная. Дурсун Арслан, банщик столетней бани в Болу, рассказал журналистам в марте 2025 года: он выходит в шесть утра и уходит в одиннадцать вечера, а на одного гостя уходит пятнадцать-двадцать минут. В 2018 году агентство Anadolu записало разговор с мастерами Бурсы — Фикретом Талашем, сорока трёх лет, двадцать из которых он провёл в исторической бане Демирташпаша, и Селахаттином Терзи, тридцати пяти лет, пришедшим в баню ещё ребёнком. Там названа и мерка смены: пять-шесть гостей за день — и это в зале, где держится сорок с небольшим градусов. Как устроен микроклимат хамама и почему единого норматива у него нет, разобрано отдельно: устройство залов, пар и температура.

Пять гостей на семнадцать часов кажутся насмешкой, пока не посмотришь, куда уходит остальное время: вода, жар, стирка, инвентарь, ожидание следующего человека. Работа мокрая и тяжёлая, банщик проводит её на ногах и на пятом госте держит тот же нажим, что на первом.

Откуда взялось слово «теллак»

Слово арабское. В арабском есть даллак — так называли человека, который работает руками в бане. Словари расходятся в оттенке: этимологический словарь Севана Нишаньяна выводит корень от «лить воду», другие — от «растирать». Оба значения описывают одно и то же: что этот человек делает с водой и с чужой спиной.

В турецкий язык слово попало давно. Самая ранняя письменная фиксация, которую называют турецкие этимологи, — 1533 год, пособие по разговорному турецкому, которое составил флорентиец Филиппо Ардженти. В той же книге стоит и второе слово ремесла — натыр, от арабского «сторож, смотритель». Значит, уже к началу XVI века в бане различали две роли и обе имели устойчивое имя.

Академический словарь Турецкого лингвистического общества описывает ремесло сухо и точно: теллак — мужчина, который работает в бане и моет клиентов-мужчин; натыр — женщина, которая обслуживает и моет клиенток в женском зале. Из этих двух строчек видно главное. Теллак — не приглашённый массажист с маслом и не хозяин заведения, а отдельная должность внутри бани, со своим названием и своим местом в штате.

Русское «теллак» — просто передача турецкого слова буква в букву. Своего слова у нас не завелось, потому что не завелось и роли: у русской печи стоит другой человек с другим набором приёмов.

Цех, поручители и переписи: как за банщиками стали следить

Османский ремесленник рос по лестнице из трёх ступеней. Сначала чырак — ученик, который годами работает при мастере почти даром. Потом калфа — подмастерье: уже умеет, но своего дела не имеет. И наконец уста — мастер. Банщики жили по той же лестнице и держали собственный цех со старшиной.

Дальше в историю ремесла вмешалась политика. В 1730 году в Стамбуле поднялось восстание, свергнувшее султана Ахмеда III. Возглавил его Патрона Халил, албанец, который до этого перебивался разной работой — в том числе банщиком. Восстание подавили, Халила казнили в ноябре 1730 года, а власть сделала вывод: приезжие банщики — это толпа, которую надо знать в лицо.

С 1731 года их начали переписывать. Историки Ахмет Яшар и Саим Йорюк разбирают эти реестры по архивным делам: банщиков и их помощников считали в 1731, 1732 и 1735 годах, потом в 1752, 1792 и 1822-м. В бумагу заносили имя, родину и приметы — цвет бороды и усов, особые признаки вроде «одноглазый». Работали и поручители: банщики отвечали друг за друга, старший отвечал за всех, а содержатель бани — за старшего.

Как выглядел штат, показывает опись бань округа Эйюп 1735 года. Пятнадцать бань, семьдесят девять работников:

Родом эти люди были откуда угодно, хотя происхождение в реестре указано не у всех. Стамбульцами записаны девятнадцать человек, местными эйюпскими — десять, из Анатолии пришёл двадцать один, из Румелии — четырнадцать. Албанцами помечены восемь, и рядом в той же бумаге стоит предписание албанцев не нанимать.

Самое важное в этой описи — денежная помета. Жалованья банщикам не платили: в документе они значатся людьми без содержания, а весь доход складывался из того, что оставлял гость. Ремесло, где заработок целиком зависит от благодарности клиента, держится на потоке и на репутации мастера — и ни на чём больше.

Масштаб был городской. Перепись 1752 года внутри стамбульских стен насчитала 1223 банных работника, из них 862 албанца. Нина Эргин, разбиравшая тот же реестр, оценивает: в середине XVIII века на банях столицы кормилось около 2400 работников-мужчин, а самих бань в городе было примерно 150–180. Приезжали целыми землячествами, многие жили прямо в бане и отсылали часть денег семье. То есть теллак XVIII века — не дворовый слуга, а трудовой мигрант с поручителем и записью в реестре.

Тёмная страница ремесла

Обойти это молча нельзя: у профессии есть страница, из-за которой слово «теллак» до сих пор произносят с ухмылкой.

В августе 1685 года старшина цеха банщиков дервиш Исмаил написал книгу «Деллякнаме-и Дилькюша» — по-русски примерно «Книга о банщиках, отрада сердца». Сначала он приводит свой счёт: 408 бань в четырёх районах Стамбула — Эюпе, Галате, Ускюдаре и Эминёню — и 2321 банщик в них. Дальше он перечисляет работников по именам, приметам и происхождению, прямо пишет, что часть из них продавала телесные услуги, и даже называет расценки. Отдельно автор рассказывает истории одиннадцати теллаков — истории про связи с посетителями.

Сразу три оговорки. Первая: 408 — собственный подсчёт автора, а не перепись, и счёт бань вообще зависит от того, что считать. Путешественник того же века Эвлия Челеби называл в Стамбуле 168 общественных бань, а вместе с домашними — 4536: обе цифры принадлежат одному человеку и описывают разные множества. Общественных бань современные исследователи насчитывают заметно меньше четырёхсот. Вторая: единственная рукопись долго считалась потерянной, её купил на аукционе и издал историк Мурат Бардакчы — текст доступен и проверяем, а не пересказывается по слухам. Третья: одиннадцать историй остаются одиннадцатью историями, а не портретом двух с лишним тысяч человек. Это реконструкция одной среды, а не замер по всей империи — так её и читает историк Серкан Делидже, разбирая рукопись в главе о янычарах и их сожителях.

Почему такая книга вообще могла быть написана и издана, объясняет историк Дрор Зеэви в работе 2006 года о том, как в Османской империи менялся разговор о телесном. До XIX века однополое влечение упоминали открыто и часто, в самых разных жанрах — от медицинских трактатов до теневого театра. Замолчали о нём позже, когда в империю пришли европейские представления о приличиях. Значит, книга Исмаила — не «секрет Востока», а обычный для своего времени жанр, который потом стал неудобным.

Есть и второй, тяжёлый штрих. Разбирая эйюпскую опись 1735 года, Йорюк отмечает возрастные пометы: среди банщиков попадались подростки и совсем дети. Это чтение помет в старом документе, а не паспортные данные, но направление они задают ясно — в бане работали очень молодые люди, и защищать их было некому.

И стоит развести два сюжета, которые постоянно путают. Государство считало банщиков не из-за нравов: перепись 1731 года началась после мятежа, и власть искала не грешников, а приезжих, способных снова выйти на улицу. Слава же, приставшая к ремеслу три века назад, оказалась живучее самих бань — её и сегодня подсовывают туристу вместо описания работы. А сегодняшнюю смену теллака описывают уже другие бумаги, санитарные.

Как учат ремеслу: от мальчика на подхвате до мастера

Раньше учили так же, как любому цеховому делу. Мальчик приходил в баню на подхват: носил воду, подавал бельё, стирал, смотрел за руками мастера. Годы уходили на то, чтобы получить первого гостя, и ещё годы — чтобы перестать быть подмастерьем. Бумаги в конце не выдавали, подтверждением был сам мастер.

Сегодня главный путь тот же, и он чаще всего семейный. Дурсун Арслан перенял ремесло у отца и работает в своей бане с 2003 года. Оба мастера из Бурсы выучились тоже у отцов — один пришёл в зал ещё ребёнком.

Формальная лестница рядом всё-таки есть, и она общая для всех турецких ремёсел. Закон о профессиональном образовании 1986 года (номер 3308) выстроил её в три ступени: ученик, подмастерье, мастер. Ученичество занимает от двух до четырёх лет и заканчивается экзаменом на звание подмастерья; звание мастера дают после следующего экзамена и не раньше двадцати двух лет.

А вот один документ обязателен по-настоящему. Правила гигиенического обучения, вступившие в силу 5 июля 2013 года, охватывают бани, сауны, термальные купальни, массажные и косметические салоны, парикмахерские и гостиницы. Работник обязан пройти курс и получить свидетельство до выхода в зал, а отвечает за это владелец заведения.

Что бывает сверх закона. Курсы существуют, но «диплома теллака» они не дают. Профессор Зеки Карагюлле, специалист по лечебным водам и климату на медицинском факультете Стамбульского университета, провёл обучение для 56 банщиков в Чемберлиташе: рассказывал про кожу, мышцы и скелет. Об этом писали ещё в 2008 году.

Ни свидетельство, ни курс не заменяют часов у мраморного лежака. Экзамен здесь принимают двое: мастер, который смотрит на руки, и гость, который приходит второй раз.

Что изменилось за сто лет

Главная перемена — сменился клиент. Раньше баня была бытом квартала: туда ходили соседи, каждую неделю, без всякого повода. В январе 2008 года глава стамбульского объединения владельцев бань сказал прямо: тридцать лет назад в баню приходило по триста человек в день, а теперь и десяти не набирается.

Цифры того же 2008 года дают срез отрасли. В объединении состояло 72 бани; исторических бань по всей провинции Стамбул тогда насчитывали около 95, в среднем по три банщика на баню. Оговорка важная: 95 — это счёт исторических зданий на 2008 год, а не список работающих сегодня залов, и с открытыми для гостя банями эта цифра не совпадает. Место соседей заняли приезжие — про сегодняшний спрос есть отдельный разговор: почему турецкие бани популярны сегодня. Тогда же выяснилось, что банщик стал вывозным товаром: европейские бани просили прислать теллаков, и люди уезжали работать за границу.

Есть и обратное движение. Баня Зейрек Чинили, построенная в 1540-х годах по проекту Синана для Барбароссы Хайреддина-паши, снова приняла гостей в 2024 году после тринадцатилетней реставрации, и журнал Time включил её в список лучших мест года. Мужчин там ведёт теллак, женщин — натыр. Роли не исчезли, они переехали из квартального быта в туристический.

Чего перемены не отменили, так это разговора о смене. Арслан объясняет нехватку учеников без обиняков: молодые хотят заканчивать работу в пять-шесть вечера, а баня закрывается в одиннадцать. Мастера из Бурсы называют себя последними в ремесле.

Сколько зарабатывает теллак

Три века назад ответ по бумаге был короткий: нисколько. В эйюпской описи 1735 года банщики значатся людьми без содержания, весь доход приносил гость.

Так было не везде. Историк Гёкчен Джошкун Албайрак, разбирая стамбульские документы XVIII века, отмечает: работницы бань получали не только чаевые от посетительниц, но и плату от заведения. Чаевые подразумевались всегда, а жалованье шло сверх них.

Сегодняшние цифры такие. В 2008 году банщик в Стамбуле получал 500–1500 лир в месяц. В марте 2025 года Дурсун Арслан назвал журналистам другой порядок: вход в его баню стоил 330 лир, полная услуга — 500, за день выходило 800–1000 лир, за месяц около 50 тысяч лир. Чтобы понять, много это или мало, нужен ориентир: минимальная зарплата в Турции на 2025 год была установлена в 22 104 лиры чистыми. Получается, мастер с двадцатилетним стажем зарабатывал чуть больше двух минималок — за смену с шести утра до одиннадцати вечера.

Тут нужна честная оговорка. Это один рассказ одного мастера в областном городе весной 2025 года, а не статистика по отрасли. В туристическом Стамбуле и в отельных комплексах устроено иначе: своя ценовая политика, свои смены, своя доля чаевых. Инфляция стирает такие цифры за считаные месяцы, поэтому проверять их надо на месте и на нужный год.

Но пропорция «два минимальных оклада за семнадцать часов в жару» объясняет больше, чем любая средняя по стране. Из неё и растёт то, о чём говорят все опрошенные мастера: ученика не найти.

Кто работает в женском зале

В женском отделении работает натыр — женщина, которая делает для женщин ровно то же, что теллак для мужчин. Разделение старое и держится до сих пор: в той же Зейрек Чинили гостей ведут теллак или натыр в зависимости от зала. Два разных слова для одной, по сути, работы появились потому, что залы и смены разводили по полу.

Со словом есть путаница, и её честнее назвать вслух. В старых бумагах «натыр» означал не то, что в нынешнем словаре: в эйюпской описи 1735 года семнадцать натыров числятся в штате мужских бань, а в реестре 1752 года это тоже мужская прислуга — работниц там записывали другим словом, «теллаке». Нынешнее употребление устоялось позже.

Женщины в этом деле были не только руками. Гёкчен Джошкун Албайрак разобрала стамбульские наследственные описи XVIII века и нашла женщин-содержательниц бань. Они держали заведения как собственное предприятие, наживали имущество и распоряжались им сами — в том числе состоя в браке. По описям видно и достаток: баня кормила не только работника, но и хозяйку.

Чем женский зал был для города помимо мытья — от новостей и сговоров до смотрин, — разобрано отдельно: женская баня как общественный институт. Обрядовая её половина тоже тема отдельная; из неё до сих пор жив, например, поход невесты в баню перед свадьбой.

Мифы

Вывод

Теллак — не фигура из туристического буклета и не намёк, а профессия с документами. У неё есть арабское имя, записанное с 1533 года. Есть цех со старшиной и лестница из трёх ступеней: ученик, подмастерье, мастер. Есть переписи с 1731 по 1822 год, где каждого заносили по имени, родине и приметам, и круговое поручительство, при котором старший отвечал за всех. Есть трудовая миграция XVIII века, работа без жалованья и неудобная книга 1685 года, которую историки читают спокойно, без придыхания и без брезгливости. Есть женская половина ремесла со своей отдельной судьбой — от натыр в зале до хозяек, державших бани как собственное дело. И есть сегодняшний мастер, который выходит в шесть утра, уходит в одиннадцать вечера и не может найти себе ученика.

Если после этого захотелось посмотреть на ремесло вблизи, следующий шаг простой — выбрать зал и мастера: турецкие бани и хамамы в каталоге собраны по городам.