Чемпионат мира по сауне: как гонка за рекордом кончилась смертью

Хейнола: как спор в бассейне превратился в чемпионат мира

Хейнола стоит в южной Финляндии, примерно в ста сорока километрах к северо-востоку от Хельсинки. Городок небольшой и тихий, но двенадцать лет подряд он раз в год попадал в мировые новостные ленты. С 1999 по 2010 год здесь каждый август проводили соревнование, которое по-русски называли то чемпионатом мира по сауне, то чемпионатом по спортивной сауне. Смысл умещался в одну фразу: несколько человек садятся в горячую парную, на камни по часам льют воду, побеждает тот, кто просидит дольше всех.

Начиналось всё почти по-домашнему. Так рассказывают: в сауне при городском бассейне компания мужчин повадилась выяснять, кто кого пересидит. Воды на каменку они лили столько, что остальные посетители перестали туда заходить, и компанию из бассейна в конце концов попросили. Документа об этом нет, история известна по описаниям самого турнира, так что принимать её стоит как городское предание, а не как протокол. Зато следующий шаг подтверждается календарём: идею подхватил Осси Арвела из городского туристического бюро, и с 1999 года у забавы появились дата, судьи, трибуны и слово «чемпионат» в названии.

Дальше турнир рос так, как растёт всякое зрелище, которое хорошо снимается. К 2003 году сауны ставили шестигранными коробками прямо на сцену летнего театра, в решающий заход выходили шестеро мужчин и шестеро женщин, а на трибунах сидели около трёх тысяч человек. За все годы через Хейнолу прошли участники больше чем из двадцати стран. В 2010-м заявились свыше 130 человек из пятнадцати, посмотреть финал пришла почти тысяча зрителей.

За что они боролись, Осси Арвела отвечал репортёрам прямо: денежного приза нет, победителю достаются небольшие подарки. То есть люди годами шли на предельную для тела нагрузку не за гонораром. За титул и за право встать с полка последним.

Единодушия внутри самой Финляндии не было никогда. Финское общество сауны, которое объединяет любителей и знатоков парной, выступало против турнира с самого начала и не меняло позиции все двенадцать лет. Причина понятная. Финская сауна, о порядках которой мы писали в обзоре финской сауны, никогда не была местом, где меряются терпением: там сидят столько, сколько приятно, выходят охлаждаться и возвращаются.

Сомневались не только финны. Американский спортивный обозреватель Рик Райлли приехал в Хейнолу в 2007 году специально: он искал по свету самое бессмысленное соревнование на земле и решил, что нашёл его здесь. Наблюдением Райлли не ограничился и заявился сам — по его собственному рассказу, в первом круге он высидел три минуты десять секунд, а во втором вылетел.

И сразу разведём две вещи, которые постоянно путают. Сидение в жаре на время закончилось в 2010 году и с тех пор нигде не проводится. Состязания вокруг парной, которые идут сегодня, судят работу мастера с паром, ароматы и подачу, а не терпение гостя. Про них — отдельный разбор о том, чем занят банный спорт сегодня.

Разница между обиходом и турниром вообще не в градусах. Она в вопросе, который человек задаёт себе на полке. В обычной парной вопрос звучит «мне ещё хорошо?». В Хейноле он звучал иначе: «он уже вышел?».

Правила: 110 градусов, пол-литра воды каждые полминуты и выход своими ногами

Регламент стоит разобрать по пунктам: из него вырастает вся дальнейшая история.

Температура старта. У мужчин отсчёт начинали при 110 градусах. Для сравнения: медицинские обзоры описывают привычный режим сауны как 80–100 градусов при влажности 10–20 процентов. Турнир стартовал там, где обычный поход в парную давно бы закончился.

Поддача по секундомеру. Поддача — это когда на раскалённые камни выливают воду и она мгновенно превращается в пар. В обычной парной решает человек: стало тяжело — не поддаём. Здесь распоряжались часы: каждые тридцать секунд пол-литра воды. Сказать «хватит» не мог никто.

Как сидеть. Прямо, ягодицы и бёдра прижаты к полку, руки на коленях. Приподняться, подобрать под себя ноги, спрятать лицо в колени было нельзя. Трогать кожу руками, растирать её или обмахиваться — тоже. По разбору, который позже сделал «Карелин-Фонд», правила запрещали ещё и закрывать глаза, сильно наклоняться и терять зрительный контакт с судьёй.

Что на человеке. Только плавки или купальник заданного размера: у мужчин штанина не длиннее двадцати сантиметров, у женщин лямка не шире пяти. Смысл прозрачный — ткань не должна работать защитой. Волосы ниже плеч участник собирал в хвост.

Чистая кожа. Перед заходом человек мылся и смывал с себя все кремы и мази. Алкоголь запрещался и до старта, и во время.

Проверка сознания. Судья мог в любую минуту попросить поднять большой палец. Жест показывал одно: человек слышит и соображает. За нарушение полагалось предупреждение, за второе — снятие с захода.

Допуск. Каждый приносил справку от врача и подписывал бумагу: претензий к организаторам не имею, в суд не пойду. В решающий заход пробивались через отборочные, а за участниками следили судьи и дежурные медики.

Победа. Побеждал тот, кто оставался в парной последним и выходил оттуда сам, без чужой руки. Кого вынесли — тот выбыл, каким бы ни было его время.

Прочитайте этот список ещё раз. Он выглядит как нормальный спортивный регламент: есть старт, есть судьи, есть врач, есть измеримое условие победы. И вот что бросается в глаза при внимательном чтении. Правила подробно объясняют, как сидеть, что смыть и чего не делать, но нигде не сказано, когда заход заканчивается. Ни предельной минуты, ни потолка температуры, ни обязательного выхода по сигналу.

Это не забывчивость организаторов. Финиш здесь просто не из чего назначить.

Почему у рекорда в жаре нет верхнего предела

Начнём с привычных видов спорта. Бегун бежит до черты, и секундомер останавливает линия на дорожке, а не самочувствие бегуна. Штангист тянет вес, и если руки не держат, штанга просто не идёт вверх — это видят все сразу. Везде попытку заканчивает что-то внешнее по отношению к спортсмену.

В сидении на время такого конца нет вовсе. Парная не кончается, черты в ней не нарисовано, соперник не может отправить вас в нокаут. Попытку прекращает ровно одно событие — отказ собственного организма. Значит, задача участника формулируется так: подойти к этому отказу ближе соперника и надеяться, что соперник дойдёт до своего первым.

Дальше механизм работает сам, без чьего-либо злого умысла. Разложим его на три шага.

Шаг первый: прошлогодний результат становится нижней планкой. Отсидел чемпион двенадцать минут — в следующем сезоне двенадцать минут уже не выигрывают. Так живёт любой рекорд. Только в других видах спорта планку двигают техника, питание и мышцы, а здесь двигать нечего: прочность кожи от стажа не меняется ни на грамм.

Шаг второй: поднять планку можно только привыканием к жаре. Тимо Кауконен, самый титулованный участник турнира, готовился всерьёз. По его интервью 2007 года, он делал до двадцати заходов в сауну в день при ста сорока градусах. Воды выпивал около десяти литров в сутки — возмещал потерянное с потом. Тело действительно приспосабливается к жаре, это давно измерено. Только приспосабливаются кровоток, потоотделение и самочувствие, а температура, при которой кожа начинает разрушаться, остаётся прежней.

Шаг третий: сигнал, который приходится перетерпеть, — это боль. Здесь конструкция и даёт трещину. Боль в жаре не помеха, а единственный работающий датчик: она сообщает, что кожа прямо сейчас начинает разрушаться. Участник, который научился её не замечать, остаётся без предупреждения. Он не стал прочнее — он выкрутил лампочку на приборной панели.

Теперь честно о цифрах, потому что тут легко наврать. Сводной таблицы результатов по всем двенадцати турнирам в доступных источниках нет, и фразу «время победителей росло на столько-то в год» мы не напишем: это была бы реконструкция, а не подсчёт. Известны отдельные точки. В 2003 году Кауконен выиграл со временем 16 минут 15 секунд, у женщин тогда же победила Наталья Трифанова из Беларуси с результатом 13 минут. В 2007-м Кауконен взял титул с двенадцатью минутами двадцатью шестью секундами. В 2010-м чемпионом записали Илкку Пёюхия с четырьмя минутами пятнадцатью секундами. Сам роковой заход остановили примерно на шестой минуте — и это не результат, а остановка.

Три точки — не таблица, трендом мы это называть не будем. Но направление у них одно, и оно обратное тому, которого ждёшь от рекорда: время не росло, а падало. Причина видна из другой строки. Правила называли 110 градусов, а прокурорская проверка после гибели участника установила, что в начале того финала в парной было 117.

Вот в этом и есть механизм. Гнать рекорд можно двумя способами: сидеть дольше или сидеть в более горячем. Первый упирается в живого человека и идёт медленно, годами. Второй не упирается ни во что и работает быстро.

Кто именно гнался за рекордом, видно по списку чемпионов: он короткий, и одни и те же люди выигрывали серию за серией. В 1999-м первым стал Ахти Меривирта, потом три года подряд побеждал Лео Пуса, а дальше чаще всех титул брал Кауконен — пять раз, первый в 2003-м. У женщин трижды подряд первенствовала Трифанова, ещё трижды Лейла Кулин, а в 2009-м выиграла Татьяна Архипенко. Турнир быстро перестал быть местом, куда заходят с улицы: на полок садились те, кто готовился к нему отдельно и целый год.

Дальше арифметика простая и невесёлая. Каждые полминуты в парной становится хуже, отступать некуда, а сойтись в решающем заходе рано или поздно должны двое самых терпеливых. У состязания, где побеждает тот, кто дольше игнорирует боль, потолок ровно один — потеря сознания. Не как несчастный случай на дистанции, а как способ определить победителя.

Финал 7 августа 2010 года: что произошло за шесть минут

В субботу вечером в мужском финале сошлись двое.

Тимо Кауконен, финн, действующий чемпион и самое известное лицо турнира. К тому дню он выигрывал его пять раз, начиная с 2003 года; на момент финала ему было около сорока. Перед стартом он говорил репортёрам, что сауны того сезона горячее прежних. То есть шёл на полок, понимая, что делает.

Владимир Ладыженский, 62-летний новосибирец. Заслуженный работник физической культуры и бывший борец. В 2004 году он выиграл ветеранский чемпионат мира по греко-римской борьбе в категории до 63 килограммов, и проходил тот турнир как раз в Финляндии. Работал управляющим делами общественного «Карелин-Фонда» и помощником депутата Государственной думы Александра Карелина. В Хейноле выступал не впервые — годом раньше занял в мужском финале третье место.

Заход длился около шести минут. Как именно он оборвался, источники описывают по-разному, и это расхождение мы не прячем. По одним сообщениям, судьи заметили, что оба финалиста теряют сознание, и остановили состязание. Работавший на площадке фотограф рассказывал, что Кауконен уходить отказывался и его выводили. Сходятся все в одном: примерно на шестой минуте оба сидевших были в тяжёлом состоянии, с обширными ожогами, и происходило это на глазах почти у тысячи человек.

Дальше, по сообщениям информагентств с площадки, работала дежурная бригада: обоих поливали холодной водой и оказывали первую помощь. Ладыженского увезли в больницу Хейнолы, где он умер в тот же день, не приходя в сознание.

Кауконена доставили в ожоговое отделение больницы Тёёлё в Хельсинки. Ожоги накрыли около 70 процентов поверхности тела, сильнее всего пострадали ноги. Жар повредил дыхательные пути и лёгкие, отказывали почки. Врачи держали его в искусственной коме — в разных сообщениях называют срок от трёх до шести недель, — потом были операции и пересадки кожи. К ноябрю его перевели в больницу ближе к дому, под Лахти, и рассчитывали выписать к Рождеству.

Есть у этого финала и формальный итог, который сам по себе много говорит о правилах. Оба финалиста вышли из парной не сами, а по регламенту это снятие. Поэтому чемпионом 2010 года записали следующего участника, Илкку Пёюхия, а у женщин победила немка Михаэла Бутц. Они так и остались последними чемпионами в истории турнира.

Что установило вскрытие и почему не было суда

Полиция области Пяйят-Хяме начала проверку на следующий день. Результатов вскрытия ждали несколько недель, всё разбирательство заняло больше полугода, решение объявили в марте 2011 года.

Причина смерти. Вскрытие показало, что Ладыженский умер от ожогов третьей степени. Эту деталь в пересказах обычно теряют, а она меняет всю картину. Речь не о перегреве в чистом виде, как бывает на солнце, а о термическом разрушении кожи и тканей.

Что нашли у участника. В организме обнаружили лидокаин, прилокаин и салициламид — два обезболивающих и жаропонижающее. Все три средства правила турнира внесли в список запрещённых ещё в 2009 году. В вещах лежал початый тюбик крема «Эмла» с теми же лидокаином и прилокаином, а свидетель из полиции рассказал, что перед стартом видел, как Ладыженскому наносили что-то на спину. Следствие сочло, что лекарства гибели способствовали. Логика здесь прямая: мазь не защищает кожу от жара, она отключает боль, то есть снимает единственный сигнал, по которому человек понял бы, что пора выходить.

Что нашли по самой сауне. Ничего. Электрическая и техническая проверка неисправностей не выявила, размеры парной соответствовали спецификации изготовителя. Зато выяснилось, что в начале финала в ней было 117 градусов. Прокурор при этом отдельно отметил: жар был таким же, как на соревнованиях 2009 года, и даже чуть ниже среднего.

Что было с допуском. Организаторы просили медицинские справки у всех участников. Ладыженский справку не представил, хотя его просили не раз, — и всё равно вышел на старт. Связать отсутствие справки с гибелью следствие не смогло.

Итог. Окружной прокурор Эркки Карвинен решил не выдвигать обвинений никому: доказательств он счёл недостаточными. Неисправностей в парной не нашли, работу медиков признали своевременной и полной. Сам участник, по выводу следствия, нарушил правила и сознательно пошёл на риск: годом раньше он уже выступал здесь и о риске ожогов знать был должен.

Согласились с этим не все, и вторую точку зрения стоит привести. «Карелин-Фонд», представлявший интересы родных погибшего, настаивал: в ходе финала были формальные признаки нарушения правил, и судья был обязан остановить заход задолго до трагедии. Говорили в фонде и о медицинском сопровождении — по этой версии, финалистов вытаскивали из кабины и оказывали им первую помощь зрители, а бригады скорой подошли позже. Татьяна Архипенко, годом раньше выигравшая женский зачёт, утверждала другое. По её словам, обязательного инструктажа перед стартом не было, температурный режим не оговаривался, медицинского контроля участники не проходили и бумагу о согласии на риск не заполняли. Сообщения информагентств с площадки описывали происходившее иначе: первую помощь там оказывали медики. Кто прав в этом споре, по открытым материалам установить нельзя, и мы этого не утверждаем. Суда не было, и спор остался спором двух версий.

Стоит назвать вслух и ещё одно расхождение. Осси Арвела сразу после трагедии говорил, что 110 градусов в сауне — не что-то из ряда вон и участники раньше сидели в более горячем. Строка протокола с цифрой 117 эту реплику не опровергает, а подтверждает: турнир годами шёл горячее собственного регламента, и никого это не удивляло.

Есть, однако, обстоятельство, которое ни одна из версий не отменяет. Тимо Кауконен, по заключению следствия, правила соблюдал: ни мазей, ни таблеток. Он вышел из той же парной с ожогами семидесяти процентов тела, повреждёнными дыхательными путями и отказывающими почками. Значит, обезболивающее объясняет, почему один из двоих не почувствовал беды вовремя. Но не объясняет, почему беда случилась с обоими.

Почему турнир больше не проводили

Осси Арвела сказал журналистам той же ночью коротко: соревнование проводили с 1999 года, больше его не будет никогда. Сайя Яппинен, отвечавшая в администрации Хейнолы за культуру, высказалась так же прямо — после случившегося в городе решили, что эта игра закончена.

Формальную точку поставили 20 апреля 2011 года. Хейнола объявила, что чемпионат больше не организует, и объяснение выбрала неожиданное. В нём не было ни слова про опасность, страховку или суд. Смысл был такой: чтобы проводить турнир дальше, ему надо вернуть первоначальный игровой и весёлый характер, а способа сделать это не нашли.

В эту формулировку стоит вчитаться, она честнее любого дисциплинарного вывода. Город не сказал «мы недосмотрели» и не сказал «сауна опасна». Он сказал, что из затеи ушла игра. Забава, начавшаяся со спора в бассейне, за двенадцать лет превратилась в состязание профессионалов терпения, и отмотать её обратно в шутку было уже нельзя. Не потому, что кто-то запретил, а потому, что рекорды назад не отматываются. С августа 2010 года чемпионат не проводили ни разу.

Отдельно надо сказать про Кауконена, иначе картина выйдет неправдой. Он выжил, выписался и на полок вернулся — парится, как парился раньше, и позже написал об этой истории книгу. Самого захода он не помнит: эта часть памяти не вернулась. О виноватых он высказался без обиняков: подписал бумагу — значит, всё. И жалел он не о том, что вообще пошёл в парную, а о том, что принял состязание слишком всерьёз и не встал раньше.

Что происходит с телом за эти минуты

Осталось объяснить главное: почему шесть минут в парной вообще способны кого-то убить, если миллионы людей ходят в сауну и выходят оттуда довольными.

Почему сто градусов обычно не обжигают. Воздух переносит тепло плохо, а тело всё это время работает охладителем: пот выступает на коже и испаряется, испарение уносит тепло, и кожа держится заметно холоднее воздуха вокруг. Поэтому в сухом режиме, который медицинские обзоры описывают как 80–100 градусов при влажности 10–20 процентов, сидеть можно — греется воздух, а кожа остаётся на своём уровне. Сухость здесь обязательная половина пары, а как устроена сама волна пара и почему поддача в финской сауне считается отдельным событием, разобрано в материале про löyly и аромат финской сауны.

Что меняет вода на камнях. Поддача превращает воду в пар, влажность подскакивает, и поту становится некуда испаряться. Охлаждение останавливается. Хуже того, пар начинает работать в обратную сторону: на коже, которая холоднее его, он снова становится водой и отдаёт всю энергию, которая раньше ушла на испарение. Разница тут огромная. Чтобы нагреть грамм воды на один градус, нужно около 4,2 джоуля, а грамм пара, оседая на коже каплей, отдаёт ей примерно 2260 джоулей — в пятьсот с лишним раз больше. Поэтому ожог паром тяжелее ожога водой той же температуры. На турнире пар подавали каждые тридцать секунд, и остановить это участник не мог.

Где начинается ожог. Порог известен давно, современный обзор в специальном журнале об ожогах его подтвердил: кожа начинает разрушаться, когда её ростковый слой прогревается примерно до 44 градусов. Боль человек чувствует чуть раньше, около 43. А дальше зависимость идёт с ускорением: в промежутке от 44 до 70 градусов каждый лишний градус разрушает ткань не немного быстрее, а в разы. Связку времени и температуры описали ещё Мориц и Хенрикес в 1947 году. Отсюда и короткое расстояние между «посидел, покраснел» и ожогами третьей степени: оно измеряется единицами градусов и минутами, а не десятками.

Что идёт параллельно. Пока страдает кожа, поднимается температура внутри тела. Тепловым ударом врачи называют состояние, когда она переваливает за 40 градусов и к этому добавляется спутанность сознания. Оговорка в руководствах стоит отдельная: если человек в жаре поплыл сознанием, думать о тепловом ударе надо и при меньшей цифре на термометре.

Сложите одно с другим. Ожог снаружи и перегрев внутри идут одновременно, и оба ускоряются. А сигнал, по которому организм обычно требует остановиться, участник либо перетерпливает усилием воли, либо снимает лекарством. Здесь и прячется главная жестокость такого состязания: первой отказывает не кожа и не сердце, а способность принять решение. Человеку, которому уже пора выйти, ровно в эту минуту нечем такое решение принять.

Именно поэтому «я почувствую и встану» — не план, а надежда. В обычной парной за этим следят соседи по полку: как выглядит перегрев со стороны и что делать, если человеку стало нехорошо, собрано в правилах посещения сауны. А что жар делает с сердцем, сосудами и дыханием в нормальном режиме, разобрано в материале про действие бани и сауны на организм. Там речь как раз о тех условиях, с которыми тело справляется.

Почему безопасных правил у этого состязания быть не могло

Первая мысль после такой истории обычно одна: правила были плохие, надо было написать хорошие. Беда в том, что писать их не из чего. Турнир измерял не силу, не скорость и не точность, а время до отказа организма — это и было спортивным достижением. Любое ограничение, которое сделало бы занятие безопасным, отменяет сам предмет измерения. Поставить лимит по времени — досидят все, и победителя придётся тянуть жребием. Снизить температуру до разумной — мерить будет нечего.

Теперь по конкретным пунктам. Каждый выглядит разумным, и почти каждый закрывает не то.

Отдельно про врача у двери. Он видит человека снаружи, а решающее происходит внутри — в крови, в почках, в глубине кожи. Рефери в боксе останавливает бой, потому что видит, что человек перестал защищаться: признак заметен со стороны. Здесь смотреть не на что. Ожог набирается под кожей и в первые минуты снаружи не читается, а между «сидит и держится» и «потерял сознание» может пройти несколько секунд. Судье не на что реагировать до тех пор, пока реагировать уже поздно. Дежурная бригада в Хейноле была и сработала быстро. Это никого не спасло.

Суть тут неприятнее любой ошибки организаторов. В Хейноле написали не плохой регламент — здесь хороший регламент противоречит самому виду состязания. Правило «побеждает вышедший последним» назначает финишем чужой предел, а предел у живого человека один.

Мифы

Вывод

Чемпионат мира по сауне закрыли не из-за одной ошибки в одну субботу. Его закрыли потому, что двенадцать лет он двигался ровно туда, куда его вела собственная конструкция. Соревнование, где победа достаётся тому, кто дольше не встал, каждый год отбирает людей, которые терпят лучше прошлогодних. Дистанции у него нет, планка не лежит на помосте, а единственный ограничитель — человеческий предел. Значит, рано или поздно двое лучших должны встретиться в точке, где предел находят оба сразу. Седьмого августа 2010 года это и случилось.

Из этой истории не следует, что жар — враг. Из неё следует, что мера жара живёт в самом человеке, и передавать её судье, сопернику или таблице результатов нельзя. Кауконен, который потерял в той парной кожу на семидесяти процентах тела, вернулся на полок и парится до сих пор. Он жалеет не о сауне — он жалеет, что не встал раньше.

Хорошая новость в том, что читателю такой выбор не грозит. У вас есть то, чего в том финале не было ни у кого: возможность выйти без штрафа, не объясняясь ни перед судьёй, ни перед соседом по полку. Пользуйтесь ею свободно — заход заканчивается тогда, когда стало не в удовольствие, а не тогда, когда кто-то сдался первым. Сколько делать заходов и сколько сидеть в каждом, разобрано в материале про заходы и паузы в бане. А если тянет померяться силами, посмотрите, чем занят банный спорт сегодня: там судьи считают мастерство и работу с паром, а после захода все расходятся своими ногами.